Чтение онлайн

— Я хочу отпраздновать, что Дойл жив и со мной, Мистраль.

Он покачал головой, и не глядя на нас, двинулся в сторону ворот.

— Я понимаю.

Мне помог Дойл.

— Но теперь ты с нами, — и он улыбнулся мне, — радуйся, что ты один из нас, а не изгнан из постели.

Мистраль смотрел сквозь завесу серых волос. Его глаза сейчас были цвета предгрозового неба. И несмотря на недолгое наше знакомство, выражение его глаз выдавало его беспокойство. Я не была уверена в причине волнений нашего Громовержца.

— Мы в безопасности, Мистраль, клянусь, — сказала я.

— Ты действительно позволишь присоединиться к вам?

— Если Мерри будет не против, то мы поделимся, — сказал Шолто, но в его словах сквозила неуверенность.

Мистраль подвинулся к кровати, отбрасывая назад волосы, открывая большую часть лица и показывая во всей красе напряженную красоту его тела.

— Я не должен уходить?

— Ты — мой Громовержец, Мистраль. Мы многим рисковали, чтобы спасти тебя. Так почему темерь мы должны прогонять тебя? — Спросила я.

Дойл мягко сжал мои руки, и я послушно отпустила, чтобы он мог говорить с Мистралем не отвлекаясь.

— Ты думаешь, что Мередит похожа на королеву, но это не так. — Он протянул руку к Мистралю. — Ни один из нас не должен уходить. Ни один из нас не должен наблюдать, пока другие удовлетворяют свою жажду, если не хочет этого. Мередит в такие игры не играет.

Шолто поднялся на колени с другой стороны:

— Он прав, Мистраль. Она не Андаис. Она не другие суки сидхе, которые дразнят и мучают. Она Мерри, и она не стала бы приглашать тебя присоединиться к ней, если бы не хотела именно этого.

Я смотрела на Шолто, пока он говорил и думала, что он знает меня лучше, чем мне казалось. Он ответил на мой безмолвный вопрос в глазах.

— Ты настолько благородна, Мередит, настолько красива, как богиня страсти и любви. — Он посмотрел на Мистраля. — Она сердечнее, чем кто-либо в любом из дворов волшебной страны за очень долгое время..

— Я не знал, что у меня все еще была надежда, — сказал Мистраль. — Я потерял больше, чем мог перенести.

Не полностью понимая его настроение и его слова, я хотела избавить его от грусти и волнения и протянула ему руку.

— Иди ко мне, — сказал я.

— Иди к нам, — поддержал Дойл. — Не будет жестокости, не будет никаких скрытых уловок, я клянусь.

Наконец Мистраль шагнул к нам и взял меня за руку, а Дойл коснулся его плеча в истинно мужском приветствии. Я давно заметила, что когда мужчины нагие, они реже открывают друг для друга объятия.

Мистраль смотрел вниз на меня все еще предштормовыми глазами.

— Ты и теперь меня хочешь?

— Почему бы и нет? — Спросила я.

— Я думал, что не нравлюсь тебе.

Я встала на колени и потянулась, заставив его наклониться для поцелуя, который начался медленно и перерос в жадный, почти жестокий. Его тело было уже более счастливо, чем несколько мгновений назад. Я нежно провела рукой по его груди, и это вызвало на его лице выражение такого интенсивного удовольствия, что походило скорее на боль. Он действительно был уверен, что я не позволю ему вновь дотронуться до меня, И возможно, я бы спросила, кто его уверил в этом, но в это мгновение Дойл обхватил меня руками и потянул меня от Мистраля.

— Я хотел бы закончить то, что мы начали.

— Ты — наш Капитан, — сказал Мистраль. — Это твое право.

— Это не из-за звания, — сказала я. — Это только потому, что я думала, что потеряла его. Я хочу чувствовать его вкус во рту, как он наполняет меня. Хочу чувствовать, что я не потеряла все, что люблю.

Мистраль поцеловал меня более мягко, затем позволил Дойлу разделить нас.

— Быть третьим в твоей кровати — это больше, чем я смел надеяться, принцесса. И я доволен.

— Мередит. Просто Мередит, — сказала я.

Он улыбнулся.

— Тогда Мередит.

Дойл держал меня в центре кровати в кольце рук и ног. Шолто снова лег на живот со своей стороны кровати. Мистраль устроился с другой стороны кровати, подогнув ноги. Ни один из них не отворачивался, но я не возражала против аудитории, если не возражал Дойл.

Дойл откинулся назад на одеяло из лепестков, подчеркивающих глубокую черноту его кожи. Про себя я отметила, что он был похож на дьявола, проскользнувшего весной в рай. Но это было все, чего я хотела в тот момент.

Были ночи, когда я наслаждалась им и Холодом, но сегодня я хотела сконцентрироваться только на Дойле. Я не возражала против аудитории, но не хотела отвлекаться на них.

Он позволил мне спуститься к паху. И я воспользовалась руками и губам, чтобы вновь ощутить его плоть у себя во рту. Он наконец сдался моим желаниям и я могла насладиться его вкусом. Я поиграла с крайней плотью, затем начала заглатывать и выпускать его, помогая себе руками, губами и очень осторожно зубам. Боясь не превратить игру в укус, я старалась доставить удовольствие, приправленное небольшой болью. Не хотелось бы сегодня сделать больно моему Мраку. Хотелось доставлять только удовольствие.

Он запротестовал,

— Но ты не получаешь удовольствие.

— В этом я могу помочь, — сказал Шолто.

Все мы посмотрели на него. Он улыбнулся и потянулся рукой к татуировке у себя на теле.

— Если ты позволишь, я могу доставить удовольствие тебе, пока ты доставляешь удовольствие нашему капитану.

Это напомнило мне нашу первую встречу с Шолто в Лос-Анджелесе вечность назад. Тогда он с очевидностью доказал мне преимущества дополнительных органов в любовной игре.

— Ты имеешь ввиду те небольшие щупальца с присосками.

— Да, — сказал он, пристально глядя на меня. Это предложение не было праздным. Он хотел знать, что я на самом деле чувствую по поводу наличия у него дополнительных органов и не тратил впустую времени, пытаясь это выяснить сейчас. Во время последнего секса он был сильно ранен — его щупальца были вырезаны благими.

Я изучила его лицо, а затем взглянула на Дойл. Он наблюдал за мной терпеливо, почти пассивно. Он бы согласился со всем, что я бы могла предложить в этот момент. Столетия службы у королевы приучили мужчин, которые возможно были более доминанты, к послушанию и в кровати и вне ее. Дойл был очень доминантным любовником, но когда был выбор, он, как и большинство гвардии королевы, ждал моего лидерства. И в этот момент мне было решать, что делать — делать хорошо, плохо, задеть самолюбие или просто доставить удовольствие.