Чтение онлайн

Бурмистрова рассказала, как пользоваться клеем.

— Главное, — говорила она, — тщательно подготовить склеиваемую поверхность.

Мы приступили к делу.

Через несколько часов, ночью, стали проверять, надежно ли держит клей. По эбонитовым бакам стучали, бросали их на цемент. Выдержали!

О результатах доложили командиру бригады подводных лодок контр-адмиралу П. И. Болтунову.

— Вот как!? — обрадованно проговорил он. — Значит, женщина выручила подводников!

На все лодки была подана команда: «У кого есть эбонитовые изделия с трещинами, нести в мастерскую!»

Электрики с лодок так и повалили к нам.

Когда убедились, что клеить можно, приступили к более тщательному испытанию баков, отремонтированных новым способом.

Взяли в аккумуляторной мастерской для испытания бак с трещиной, не доходящей до днища сантиметров на двадцать, и с отбитым углом с другой стороны. Этот бак был соответствующим образом обработан и заклеен.

В него установили блок элемента, залили электролитом и после сборки приступили к зарядке. Признаков течи электролита не наблюдалось.

К другому эбонитовому баку были приклеены ушки. Наполнив его водой, поднимали краном. Ушки не оторвались.

— Это то, что нам нужно! — сделали заключение электрики.

Около месяца пробыла у нас представительница Института органической химии Академии наук СССР. Многие моряки спрашивали ее, не является ли она родственницей нашему подводнику Герою Советского Союза И. А. Бурмистрову. Уж очень хотелось всем, чтобы и по «родственной» линии приблизить М. С. Бурмистрову к нам, морякам.

— Теперь у меня все подводники родственники, — шутила она. — Я, как видите, и по фамилии ваша.

Мы от души благодарили Бурмистрову за ее заботу о подводниках и тепло, с памятными подарками проводили обратно в институт.

Работа по подготовке подводных лодок к походу требовала постоянных поездок то в одну, то в другую базу. На этот раз флагманский электрик бригады инженер-капитан 3 ранга Ф. М. Одяков вызвал меня на объект, чтобы совместными усилиями принять меры по восстановлению аккумуляторной батареи, побывавшей в морской воде.

Когда я приехал туда, батарея уже стояла на берегу. Вместе со специалистами-аккумуляторщиками мичманами Г. Гараниным, И. Пашининым и главным старшиной Г. Бариновым мы осмотрели блоки элементов, баки, произвели анализ электролита. Аккумуляторы оказались полностью разряженными, пластины засульфатированными, а фанера блоков расслаивалась.

— Видно, досталось батарее, — высказал наше общее мнение мичман Гаранин. — Десять суток быть залитой морской водой — это не шутка. Отслужила свое батарея.

— Да, она верно послужила нам, — подтвердил подошедший в это время командир отделения мотористов с подводной лодки «М-51» старшина 1 статьи Николай Скрипченко.

И тут я узнал такое, во что не сразу и поверил.

…Николай Скрипченко стоял у поста управления дизелем, наблюдая за приборами и телеграфом. Шахта дополнительной подачи воздуха к дизелю была закрыта, и воздух к нему поступал от рубочного люка через дверь из центрального отсека. Все остальные двери в лодке были предварительно прикрыты — взяты на клин.

«Стоп дизель», — увидел Скрипченко на шкале телеграфа и тотчас выполнил команду. Моторист Николай Колоколов бросился закрывать клинкет-хлопушку, отводящую отработанные газы дизеля за борт.

— Колоколов, проверить и задраить клинкеты на переборках, закрыть машинный кингстон! — распорядился Скрипченко. Он был заметно взволнован.

Колоколов хорошо знал свои обязанности, но, услышав тревогу в голосе Скрипченко, выполнил приказание быстрее и четче, чем обычно.

Скрипченко волновался не зря. Только что из центрального поста в дизельный отсек вбежал краснофлотец Василий Приймак и поспешно захлопнул за собой дверь.

— Вода поступает в лодку, — задыхаясь проговорил он, накинув клин и прижимая задрайками дверь на переборке, ведущую в центральный пост.

Скрипченко еще раз заставил моториста Вартана Степаняна проверить задрайки, убедиться, хорошо ли зажаты на двери барашки. Только после этого он взглянул через смотровое окно в центральный пост. В ярком свете электрических ламп там бушевали потоки воды. В этом отсеке находилась единственная на лодке группа аккумуляторной батареи…

«Затопит аккумуляторы, — мелькнула у Скрипченко тревожная мысль. — Да что аккумуляторы? Там были люди, в том числе и командование лодки. Лодку заливает. И она уже погружается».

Скрипченко посмотрел на часы — 21.40. «Почему же не поступают распоряжения из центрального поста»?

А обстановка с каждой минутой усложнялась и в дизельном отсеке Вода, поступавшая через щели в двери и сальники на переборке, поднялась до настила. Электрические лампы стали гореть со слабым накалом, хотя батарея при выходе из базы была заряжена полностью.

«На сколько хватит электроэнергии, если начать откачивать воду из лодки?» Эти мысли заставили Скрипченко немедленно принять какие-то меры, так как из центрального поста по-прежнему распоряжении не по ступало. Он отдает свое первое приказание трюмному:

— Слушан меня, Приймак. Включи турбонасос на откачку воды из киля за борт.

На этой лодке сам коробчатый киль служил водяной магистралью. Турбонасос дизельного отсека заработал. «Лаже при залитой батарее, — обрадовался Скрнпченко. — Значит, бороться за жизнь корабля можно! Так, а что дальше будем делать? Надо, чтобы и соседний, кормовой отсек, начал откачку воды».

— В четвертом отсеке! — передает он по переговорной трубе. — Слушайте меня. Включить помпу «Борец» на откачку воды из киля за борт.

Командир отсека электрик Липаткин подтвердил, что приказание понято.

Все помпы были пущены на откачку воды из отсеков лодки. Скрипченко надеялся, что рубочные люки закрыты или их товарищи закроют, и тогда удастся осушить центральный отсек. Его волновало лишь одно: «Догадаются ли в первом отсеке открыть клапаны на водяной системе «за борт». Ведь там нет помп, они только у нас, связаться же с отсеком не удается».

В последнем, четвертом отсеке (а их на этой «малютке» только четыре) электрики Липаткин и Виноградов стояли на своих боевых постах и ждали распоряжений. Гребной электродвигатель на «товсь», помпа «Борец» работает.