Чтение онлайн

Вот и сейчас корпус лодки коснулся минрепа. И ведь самое страшное в том, что все зависит от случайности — зацепишь мину или нет. Конечно, определенную роль здесь играет умелый маневр командира, его трезвый расчет.

Но можно коснуться не минрепа, а мины…

Одно успокаивало: корабли охранения отстали. Можно осмотреться в отсеках, устранить повреждения. Неплохо бы и подзарядить батарею, запасы ее на исходе. Однако пока всплывать нельзя: в воздухе кружат вражеские самолеты.

— Если с таким запасом электроэнергии катера нас обнаружат снова, туго нам придется. Фашисты постараются отомстить нам за потопленный транспорт, — проговорил командир. Он принимает решение: теперь уже самым малым ходом убираться из этого опасного района.

В перископе виден вражеский самолет. Лодка оставляет следы солярки, вот фашистский летчик и кружит, высматривает.

— Боцман, ныряй!..

Только с наступлением ночи получили возможность двигаться в сторону базы, заряжая на ходу аккумуляторную батарею…

Не всегда вот так благополучно удавалось лодкам вернуться на базу. В сентябре в районе Евпатория — мыс Тарханкут погибли наши боевые товарищи — экипаж моего друга инженер-капитана 3 ранга В. И. Немчинова.

Владимир Иннокентьевич Немчинов, окончив училище, стал инженером-механиком. Много плавал, а после учебы в подводных классах стал командиром лодки.

Во время войны Немчинов не имел на своем счету потопленных кораблей. Ему все время поручали специальные задания: разведку, выброску десантов и диверсионных групп, перевозку грузов в осажденный Севастополь. Подводники не очень любили такие задания, а Немчинов считал любую боевую задачу почетной, нужной и относился к каждой из них с полной ответственностью.

Инженер по образованию, Владимир Иннокентьевич Немчинов был прототипом нынешнего инженера-командира на флоте.

После войны лодку «Щ-203» подняли. Она погибла, вероятнее всего, подорвавшись на мине. Славные имена этих отважных подводников мы навсегда сохранили в своих сердцах. Их останки захоронены на кладбище Коммунаров в Севастополе.

Когда боевая активность подводных лодок возросла, всех нас радовали общие успехи. С болью и горечью приходилось переживать и наши потери.

И в то же время мы, специалисты, готовя технику к походам, старались делать все, чтобы сократить эти потери.

В ходе войны я все чаще с удовольствием убеждался, что доверие подводников к технике, механизмам заметно возросло. Это было немаловажным фактором успешных действий наших экипажей. Когда уверен в надежности того или иного агрегата, узла, во время похода думаешь лишь об одном — как лучше выполнить боевую задачу.

Нам, инженерам, постоянно приходилось учитывать, что некоторые наши корабли были построены еще до войны и требовали к себе пристального внимания.

Особенно много внимания специалистов требовала лодка «Л-4». В 1941 году по плану она должна была стать на капитальный ремонт. Но война внесла свои коррективы. Экипаж, зная, что самое важное для него в эти грозные дни — быть в море, наносить удары по врагу, отказался от ремонта и поддерживал своими силами материальную часть в состоянии боевой готовности.

Высокое воинское мастерство личного состава позволило экипажу лодки «Л-4» добиться замечательных боевых успехов. Всем нам памятен тот день, когда в октябре 1942 года Указом Президиума Верховного Совета СССР лодка «Л-4» — первая среди подводных кораблей флота — была награждена орденом Красного Знамени.

Известно, что успех похода куется еще в базе. И личный состав краснознаменной лодки «Л-4» это знал хорошо.

Довелось мне однажды вместе с моим коллегой инженер-капитаном Диановым присутствовать на партийном собрании коммунистов лодки «Л-4». Экипаж тогда готовился к очередному выходу в море.

Парторг мичман В. А. Сулименко накануне собрания сообщил нам:

— Командир поставил перед экипажем задачу форсировать ремонт, в котором нуждалась лодка. Я собрал активистов, чтобы посоветоваться, как быстрее выполнить эту ответственную задачу. Решили провести партийное собрание. Но предварительно обобщили опыт коммунистов на ремонтных работах.

— Очень хорошо, — заметил я. — У вас есть чему поучиться. Прошу разрешения присутствовать на вашем партийном собрании.

До начала собрания было свободное время, поэтому мы решили зайти к инженеру-механику Н. Н. Прозуменщикову.

Николая Николаевича я знал уже давно. Среди инженеров-механиков он выделялся самостоятельностью в суждениях, отлично знал корабельную технику, умел работать с людьми. От него мы никогда не слышали жалоб на то, что техника, мол, изношена и поэтому воевать трудно. Он все делал для того, чтобы техническая часть всегда была в полной боевой готовности, своевременно и грамотно производил ремонт механизмов, воспитал много опытных специалистов.

Недаром мы часто говорили Прозуменщикову:

— С такими специалистами, как твои электрики, можно горы свернуть, а не то что ремонт произвести.

С электриками лодки «Л-4» мне не раз приходилось встречаться. Многие в бригаде знали главного старшину Виктора Федоровича Лебединцева и его подчиненных. Часто обстановка давала им такие «вводные», в которых не очень-то легко действовать.

…Находясь на позиции в подводном положении, командир лодки капитан 3 ранга Е. П. Поляков заметил в перископ катера противника, которые шли прямо на лодку.

— Боцман, погружайся! — приказал командир, и лодка ушла на глубину 40 метров.

Управление подъемом и спуском перископа производил Лебединцев. Перед погружением командир не отдал приказания опустить перископ, а напомнить ему не успели или не посчитали нужным вмешиваться в его распоряжения. И только на глубине Поляков дал команду: «Опустить перископ».

Лебединцев включил электропривод на спуск перископа. Но после его остановки обнаружили, что подвижные контакты-сухари на ограничителе электродвигателя погнулись. Сказалось, видимо, дополнительное давление столба воды на перископ.

Инженеру-механику лодки Прозуменщикову не пришлось напоминать Лебединцеву, что нужно делать, чтобы исправить повреждение. Перископ — это его заведование, и он нашел время и возможность до очередного всплытия устранить неисправность.

В другом походе при зарядке аккумуляторной батареи оборвалась и упала на коллектор кормового якоря обойма щеткодержателя у правого генератора. Сильное искрение на коллекторе и показавшийся дымок привлекли внимание Лебединцева.

Для осмотра генератора и ликвидации повреждения легли на грунт.

Осмотрели генератор. Оказалось, что коллектор по всей окружности у одной щетки полностью «запаялся». Работы хватило всем. В течение суток поочередно, начиная от инженера-механика Прозуменщикова и кончая мотористами, обливаясь потом, трудились подводники. Демонтировали траверзу, запилили, сколько могли, заусеницы, сами продорожили коллектор и смонтировали щеточный аппарат вновь. Заканчивали сборку агрегата уже в надводном положении.