Чтение онлайн

— Что? Решил почиститься перед смертью? — иронизировал Матон. — Это правильно!

Я мельком взглянул на свои порезы и с удивлением обнаружил, что они не кровоточат! То есть раны зияли вполне себе настоящие, но наружу кровь не выходила.

Зато мачете головореза при каждом взмахе оставляло за собой всё более внушительный кровавый шлейф.

Получив ещё пару порезов, я разозлился и прорычал:

— Достал!

Матон был слишком шустрым, чтобы я просто мог попасть по нему секирой. Но вот [Вихри], выпущенные один за другим, вполне могли это сделать.

Когда [Бойня] начала летать вокруг меня беспрерывно из-за повысившихся в результате получения ранений характеристик, Матон начал отступать.

Тут боковым зрением он заметил двух последних своих союзников, и дальнейшие его действия смогли меня изрядно удивить.

Когда Варгал должен был вот-вот напрыгнуть на одного из них, Матон схватил своего человека за одежду и потянул к себе, спасая того от когтей тигра. Но сам тут же проткнул его своим мачете насквозь. Второго своего подчинённого он просто увёл из-под удара Силины, и сам срубил ему голову, окропляя всё вокруг фонтаном крови.

— Так-то лучше! — воскликнул он, облизывая испачканные губы и отбрасывая от себя труп.

Головореза тут же атаковала Силина своими [Клинками ветра]. Но умение сабель почему-то не причинило ему никаких неудобств. Лишь в месте касания клинков на его теле появились кровавые отметины, на которые он даже не обратил внимания.

Поняв, что Силина и Варгал являются более простыми целями, он хотел было атаковать их, но я ему этого не позволил.

Вновь применив [Вихрь], я обвил ногу развернувшегося от меня головореза цепью и дёрнул на себя со словами:

— Иди сюда!

Матон пролетел по воздуху и встретился своим черепом с моим кулаком. Таким ударом я способен дробить камни, но его голова выдержала, лишь вновь приобретя кровавую отметину.

Бой перешёл в клинч. Я попытался схватить противника, но тот подобно ужу выскальзывал их моих рук. Однако его движения стали заметно медленнее. Кажется, каждый пропущенный удар отнимал у него какой-то запас то ли сил, то ли здоровья. И теперь Матон явно хотел это здоровье подправить.

— Не лезьте! — крикнул я, собиравшимся мне помочь друзьям.

Не хотелось ими рисковать, тем самым «подкармливая» врага, который, похоже, также усиливался от убийств. Но даже круче, чем я.

Силина и Варгал меня поняли и вместо того, чтобы мешаться под ногами начали контролировать оба выхода из пещеры, попутно наблюдая за нашей схваткой.

Не имея возможности размахивать на столь короткой дистанции секирой, я всё-таки схватил головореза за левую руку, пытаясь вывернуть её из плечелопаточного сустава. Но она, блин, никак не поддавалась. Я лишь слегка приподнял противника над землёй, а он, в свою очередь, начал истерично наносить мне удар за ударом своим мачете.

Я собирался поймать и его вторую руку, но тут заметил, что чем больше он наносит мне повреждений, тем страннее выглядят его кровавые отметины на теле. Края их начинают, будто расслаиваться, обнажая зияющие раны. И тут я решил кое-что проверить.

Вместо того чтобы пытаться закрыться от ударов противника или нанести ему урон, я, наоборот, открылся и перестал пытаться ему навредить.

Матон обрадовался такому развитию событий. В его глазах я видел пляшущие бесноватые огоньки жажды убийства, которые мешали ему думать рационально и заметить очевидное.

Чем больше он наносил мне урона, тем хуже становилось его собственное состояние. Полученные ранее раны, прикрытые кровавыми отметинами, начали сами кровоточить. И более того. Вытекающая из них кровь начала растворять кожу. В своём остервенении Матон кромсал меня, невзирая ни на что, но с каждой секундой его движения становились всё более вялыми.

Наконец, он понял, что что-то не так. Расширив глаза от удивления, он осмотрел своё тело, уже повсеместно покрытое очагами распада и растворения тканей.

Затем он взглянул мне в глаза и перевёл взгляд на мои раны. А затем удивлённо поднёс к глазам своё мачете.

Головорез был уже просто не в состоянии двигаться. Нечто пожирало его изнутри, и я решил прервать его мучения. Но не из жалости. Просто надо было хотя бы частично восстановить своё здоровье.

— Это как ты его? — проурчал Варгал, подходя и обнюхивая головореза.

Я пожал плечами:

— Если честно, сам не понял.

Силина же аккуратно подняла двумя пальцами его мачете и протянула мне:

— Взгляни своим оракулом.

И тут всё встало на свои места:

[Мачете кровожора]. Редкое оружие. При нанесении раны противнику, вся вытекающая из него кровь усваивается владельцем оружия. Устойчиво к кислоте и огню.

Я расхохотался и повторил услышанное от оракула для остальных.

— М-м-м, не поняла, — ответила Силина.

Но понял Варгал. Я до этого никогда не видел смеющегося кота, но это был именно он.

— Мачете поглощает чужую кровь. А у Деменса кровь кислотная, — пояснил за меня перевёртыш.

Тут до Силины дошло, и она тоже усмехнулась:

— Ну. Если бы он не сражался столь бездумно, возможно, не загнал бы себя так.

Не знаю. Нарочно дроу кинула камень в мой огород или случайно, но после её слов мне стало уже не столь весело.

— Ладно, — махнул я в сторону безногого щитоносца. — Я тут нам одного языка добыл. Пойдёмте развязывать.

Аска с трудом подняла тяжёлые, будто привязанные к кирпичам, веки. Нещадное южноамериканское солнце хоть и собиралось вскоре скрыться за горизонтом, но всё ещё по-прежнему палило непривыкшую к таким курортам девушку.

Обычно после такой дозы солнечной радиации и ультрафиолета люди беспокоятся о грозящих им ожогах. Но когда ты висишь приколоченный ржавыми гвоздями к деревянному кресту, солнечные ожоги — это последнее, о чём ты будешь беспокоиться.

Они висели так уже третий день. И повышенная, по сравнению с обычной, выносливость лишь продлевала их мучения. На второй день, когда жажда уже начала настырно скрести где-то в горле, Аска перестала смотреть на труп Эни с сожалением. Деменс порою говорил о смерти, не как о чём-то ужасном, а скорее, как об избавлении, прекращении страданий.