Чтение онлайн

Барнаба глубоко вздохнул. Что делают боги? И что заставляет его вмешиваться в их игры в качестве судьи и палача? Он священнослужитель. И, очевидно, не очень хороший, если вспомнить об одном убийстве.

Он оттолкнулся от большого валуна. Болели ноги. Горело горло. Звук падающей воды еще сильнее усиливал его жажду.

В этой долине не было тропы. До сих пор он не сумел отыскать даже звериной. Земля была покрыта камешками, среди которых росли жалкие кустики травы. На этой высоте почти не было зелени. Ни единого деревца. Только склоненные под ветром кусты.

Трудно было идти по камням. Он почти не замечал странных скалистых стен. Широкие сизые ленты тянулись по красноватому камню. Иногда можно было заметить узкие белые полоски. Некоторые скалистые стены были настолько гладкими, что можно было подумать, будто камни разрезали огромным ножом.

Он тяжело дышал. Пот заливал глаза. Наконец он достиг места, где долина делала резкий поворот вправо. Она окружала уходившую в небо скальную башню, и от открывшегося перед ним вида у Барнабы сильнее забилось сердце. Всего в сотне шагов от него в долину обрушивался водопад. Он едва достигал двух аршинов в длину, но казалось, будто вода надает с самого неба. Барнабе пришлось сильно запрокинуть голову назад, чтобы увидеть край скалы, через который проливалась в долину белая струя воды. Бриз трепал дымку из мелких капелек, окружавшую спадающую вниз воду. И посреди этой дымки расцветала радуга.

Барнаба не мог насмотреться на это зрелище, забыв о жажде. Это место создали боги, чтобы заставить человека забыть о скорби земной. Здесь он наконец обретет душевный мир!

Когда он наконец опустил взгляд, шея болела — так долго он смотрел наверх, на радугу. Водопад проливался в небольшое озерцо, вокруг которого стояла группа деревьев, усеянная белыми цветами. За скалистую стену цеплялась одинокая дикая роза.

Барнаба скептично огляделся по сторонам. Не было никаких признаков того, что здесь когда-либо были люди и предпринимали попытки оставить свою печать на этих диких местах. Если не считать цветущих деревьев и розы. В принципе, долина находилась слишком высоко, чтобы здесь могли вырасти деревья.

Он направился к пруду, выпустил из рук тяжелый посох и опустился на колени. Прежде чем напиться, он помолился и возблагодарил Львиноголового и богов за позволение найти это укромное место. Затем он опустил лицо в воду. Она оказалась настолько холодной, что он испуганно дернулся. Вероятно, вода текла прямиком с ледника, который, словно длинная белая борода вершины горы, возвышавшейся над долиной, тянулся к югу. Где-то за этой горой находилась Желтая башня, резиденция богов.

Барнаба зачерпнул ладонью воду из пруда. Пил он очень мало, понимая, как может навредить его разгоряченному после долгого подъема телу холодная вода.

Немного в стороне от пруда он обнаружил мелкий козий помет. Взял несколько шариков, потер между пальцами, проверяя. Большинство хорошо высохло, но после непродолжительных поисков он нашел и свежий помет. Это хорошо! Значит, у него будет костер. Кустов здесь слишком мало, чтобы перезимовать с помощью их тоненьких веточек. Но козий помет будет гореть хорошо.

Барнаба продолжал осматриваться. Об этой долине до него доходили лишь слухи, ничего конкретного. Конечно, говорили и о призраках. Священнослужитель усмехнулся, подумал о своем наставнике, Абире Аташе, верховном жреце, которого убили в темнице палачи Аарона. Учитель любил рассказывать ему, что одной из его задач на протяжении жизни было проверять истории о духах и демонах. Дважды встречался Абир Аташ с эльфийкой. Других духов он так никогда и не нашел. «Истории о призраках позаботятся о том, что меня здесь никто не потревожит, — подумал Барнаба. — Главное, найти укромное место». Пещеру, глубокую расщелину, место, которое хоть немного будет сохранять тепло, где он сможет переждать зимние ветра. Если он найдет его, это будет его долина.

Он обвел взглядом скалистые стены, пошел вдоль них, наблюдая, как солнце, двигаясь по небу, отбрасывает на долину тени в разных местах. Иногда ему казалось, что за ним наблюдают. Несколько раз он резко оборачивался. Но никого не было. Барнаба списал это странное ощущение на то, что ему еще придется привыкать к одиночеству. Он не создан для этого. Пока убийства священнослужителей не заставили его удариться в бега, он всегда был общительным человеком. Но тогда у него не было выбора. И Абир Аташ принял верное решение! Они не могли допустить, чтобы дитя демонов похоронили с такими же почестями, как героев человеческих народов. Нужно было что-то противопоставить произволу Аарона. Вовсе не было ошибкой утяжелить каркас до поминок, чтобы он вместе с трупом демоницы рухнул в пропасть, вместо того чтобы взлететь на крыльях к Устью миров. Откуда ему было знать, что из-за этого Аарон отомстит сотням священнослужителей!

Барнаба с сомнением оглядел узкую долину. Сумеет ли он вынести одиночество? Вероятно, в глубине души он хочет не быть один. И на этой почве процветает безумная уверенность в том, что он здесь не один. Может быть, где-то в скалах прячется козел, раздраженно наблюдающий за вторгшимся в его владения чужаком. Священнослужитель улыбнулся. Он научится справляться с этим чувством.

Наконец у подножия одного утеса он нашел широкую щель, которую защищал от северного ветра обломок скалы. Барнаба протиснулся туда и вдруг вскрикнул от радости, когда расщелина обернулась пещерой. Она была не слишком велика. В большей части ее приходилось пригибаться. В слабом свете, проникавшем в пещеру, он не мог точно оценить ее глубину, она терялась во тьме.

— Здесь мы и перезимуем! — Он усмехнулся, осознав, что снова сказал «мы». Этой привычкой он обзавелся во время своего длинного и большей частью одинокого путешествия. Он разговаривал сам с собой и при этом постоянно употреблял местоимение «мы». Он вполне сознавал, что постепенно становится странным. Но святым отцам пристало быть немного странными.

Если его признают странноватым, ему будет легче с полудикими кочевниками в горах. Они нужны ему, чтобы прожить здесь. Парочка корешков в долине не прокормят его достаточно долго, и он понятия не имел, принесут ли растущие у пруда деревья съедобные плоды. Ему придется каждые две-три недели спускаться в долины пониже, чтобы обменять молитвы на пшено, бобы, рис и твердый сыр. Священнослужитель, молящийся крылатому солнцу, здесь ничего не стоит, это он уже понял. Но чудаковатый дикарь, говорящий с богами… Барнаба примирительно усмехнулся.

— Мы сумеем!

К своему огромному удивлению в пещере он обнаружил очаг. Но даже в слабом свете можно было увидеть, что его не использовали на протяжении уже нескольких лет. Успокоившись, он отправился на поиски парочки сухих кустиков травы и козьего помета.

До сумерек он успел обустроиться в пещере. У огня лежала приличная куча сухого хвороста. Ему потребовалось два часа, чтобы собрать ее. И для этого он разорил половину долины. Однако ему было любопытно. Хотелось узнать, где он оказался. Факела без тряпок и лампадного масла или покрытой смолой ветки ему не сделать. Он мог только поярче разжечь костер. На пару мгновений.

У входа в пещеру завывал ветер. Барнаба вытянулся. Ему было хорошо.

— Теперь мы удовлетворим свое любопытство.

Он взял хворост, бросил его на угли из козьего помета и встал.

На два удара сердца пламя поднялось почти до бедер. Пещера была длинной и узкой. Слегка изогнутой. Загибалась назад, словно рог. В самом конце зияла темная расщелина. Свод пещеры был покрыт изображениями диких коз и поразительно лохматых коров, подобных которым Барнаба никогда еще не видал. Среди них простыми фигурками были обозначены люди. Интересно, сколько лет этим рисункам? Судя по всему, художник пользовался только тремя красками: белой, черной и красно-коричневой. Для столь ограниченных средств картины были поразительно живыми и выразительными.

Барнаба бросил остатки хвороста в огонь. У одного из людей из головы росли ветвистые рога. В руке у него, похоже, было копье, а его вытянутая рука указывала на тот конец пещеры, где зияла темная расщелина.

Вот уже снова опало пламя. Барнаба нашел ветку, толщиной едва ли с палец, вокруг которой плясали крохотные язычки пламени. Он вытянул ее из огня и бросился к концу пещеры. И вот уже неровный свет угрожает погаснуть.

Священнослужитель бросился на колени, протиснулся в расщелину и вытянул ветку вперед. Расщелина уходила вглубь горы. Барнаба поднял факел немного выше и испуганно отшатнулся. Над входом на него смотрели два огромных глаза!