Чтение онлайн

Крохотные язычки пламени превратились в красные угольки. С гулко бьющимся сердцем Барнаба смотрел на расщелину. Затем собрал все свое мужество в кулак и вернулся обратно.

— Эй?

Голос преломился в скале. Ответа он не получил.

Его жалкий костерок тоже превратился в темные уголья, почти не давая света.

— Есть там кто-нибудь?

И снова ответом ему было только эхо.

Прежде чем уголек на ветке совсем потух, Барнаба еще раз протянул руку в расщелину и поглядел на глаза. Они были всего лишь нарисованы. Священнослужитель протяжно вздохнул. Радужка глаз была яркого, убедительного зеленого цвета. Кто бы ни нарисовал это, похоже, он как следует постарался передать этот цвет. Ни на одном другом рисунке Барнаба не заметил этой зелени.

— Какие же мы все-таки трусы, — негромко пробормотал он. Интересно, что означают глаза? Он поднял глаза к своду пещеры, где уже не мог разглядеть схематичные фигурки, нарисованные обуглившимися ветками. — Кем вы были? И куда ушли? Вас что-то прогнало отсюда?

Барнаба вспомнил ощущение того, что за ним наблюдают. А затем громко рассмеялся. Даже если здесь когда-то было какое-то существо, пугавшее жителей этой пещеры, должно быть, оно мертво уже не одну сотню лет. Эти рисунки ужасно древние!

— Единственное, что здесь есть страшного, это наша буйная фантазия, — очень громким голосом произнес Барнаба. И собственные слова почти убедили его.

Открыв глаза, Шайя увидела лицо своего отца. Он казался обеспокоенным. Впервые за столько лет. Может быть, ему жаль? Или это она уже поглупела? Ее рассудок изжил себя… Девушка заморгала. Глаза не болели. Неужели это означает, что ничего не произошло? Или что целитель очень хорошо разбирается в своем искусстве?

— Все получилось, Мяу?

— Я занимаюсь своим искусством уже много лет, премудрый Мадьяс. Поэтому меня и выбрали, чтобы помочь в этой ситуации.

— Не учи меня! — прошипел бессмертный. — Все получилось или я должен опасаться, что Шайю четвертуют?

Целитель униженно склонил голову.

— Я ни в коем случае не думал о том, чтобы умничать в присутствии бессмертного Мадьяса. Униженно прошу прощения, если слова, которые я выбрал, произвели впечатление, будто я…

— Насрать на извинения! — взвился ее отец. — Я хочу знать, заметит ли что-то этот негодяй, когда сунет в нее свой член. Тогда он потребует назад своих кляч. И отвечай как можно яснее, без своих обычных высокопарных речей, Мяу! Не думай, что я такой глупый, что не замечу насмешки за твоими словами.

Шайя закрыла глаза. Как она могла быть настолько глупа, что поверила, будто что-то изменилось. Дело в лошадях, а вовсе не в ней.

Она все еще лежала на столе, крепко привязанная кожаными ремнями. Ноги раздвинуты. Отчаянно борясь с собственной горечью… И со слезами. И… Она должна знать, что сделал ей целитель. Она ведь боец. Она не имеет права предаваться самосожалению. Судя по всему, Шен И не вонзал ей иголок в мозг. Значит, нужно воспользоваться своим разумом!

— Ни один мужчина, который будет брать штурмом врата в тайный сад принцессы, не заметит, что врата уже однажды открывались.

Что? Что сделал с ней целитель?

— Это не какой-то там мужчина. Это бессмертный будет брать… эти ворота штурмом, — уже немного спокойнее произнес ее отец.

Шайя не поверила своим ушам. Открыла глаза. Сердце подпрыгнуло. Неужели Аарону удалось? Неужели он убедил девантаров все же разрешить запретную свадьбу?

— Видите, как светятся глаза прелестной Шайи, бессмертный. Это в них отражается блеск вновь обретенной девственности.

— Вновь обретенной девственности, — презрительно фыркнул ее отец. — Барышники, вот мы кто. И это не спрячешь за красивыми словами. Однако церемония требует девственницы, в этом посланник не оставил сомнений.

— И эту девственницу мы сегодня создали, всемогущий Мадьяс, — вежливо, но решительно произнес Шен И.

— И кому же меня должны отдать в жены? — Больше Шайя терпеть не могла. Ей хотелось облечь мечты в слова. Хотела, чтобы о ее счастье сказали.

Ее отец поглядел на нее сверху вниз, наморщив лоб, словно размышляя, имеет ли она право узнать имя уже сейчас.

— Бессмертному Муватте, правителю Лувии.

Девушка открыла рот. Этого не может быть!

— Муватте? — нерешительно переспросила она. Как такое возможно? Почему он выбрал именно ее? Они никогда не встречались лицом к лицу.

— Да, Муватте, Железному королю. Бессмертному правителю Лувии. Повелителю армий воинов с железным оружием. Соседу, который постоянно посылает своих воинов в набеги на нашу страну. Он разорил немалый кусок степи, когда искал наемников бессмертного Аарона.

Шайе стало больно слышать имя своего возлюбленного. Слова отца по-прежнему не укладывались у нее в голове. Муватта! Чего хочет от нее этот лувиец?

— Но… разве девантары не запретили детям бессмертных жениться друг на друге? Разве это не так с незапамятных времен?

Отец задумчиво покачал головой. Его лицо снова превратилось в ставшую уже привычной непроницаемую маску, лишенную каких бы то ни было чувств.

— Нет. Белый волк и крылатая демоница Ишта дали согласие на бракосочетание. Ты станешь не просто одной из жен Муватты в его гареме. Ты сочетаешься с ним браком во время Небесной свадьбы. Он придет к тебе как бог и зачнет ребенка с девицей Шайей. Ты станешь символом плодородия Лувии, — циничная улыбка заиграла на его губах. — Принцесса ишкуцайя. Кто бы мог подумать, что конокрады и крестьяне сойдутся вместе?

У Шайи закружилась голова. Ей пришлось закрыть глаза. Это не может быть правдой! Это все дурной сон. Не может быть, чтобы Муватте удалось то, что они с Аароном считали невозможным.

Аарон отдал бы за нее провинцию своего королевства, в этом она была уверена. Но судя по тому, как вел себя ее отец, сделка с Муваттой была уже вопросом решенным. И тут ей стало ясно, почему правитель Лувии из всех женщин пожелал в жены именно ее. Он хотел отомстить Аарону, который едва не оскопил его.

— Что предложил за меня Муватта?

— Пятьсот лошадей из королевских конюшен. И приданого за тобой не просит.

— Что ты будешь делать с этими лошадьми? — Ей удалось заставить свой голос перестать дрожать. Теперь она говорила так же холодно и равнодушно, как и ее отец.

— Некоторых оставлю себе. Других раздарю своим советникам и воинам, проявившим себя в боях. Скоро они разойдутся по всему королевству. Принесут новую кровь в наши стада. Укрепят наш народ.

— Говорит ли что-то против того, чтобы снять с меня эти путы? — Ей хотелось по крайней мере сидеть, когда она будет объяснять своему отцу, какого дурака он свалял.