Чтение онлайн

Сперва никакой реакции, потом клацнули дверные магнитные замки. Холден снова сел. Терезу накрыло чувство облегчения, только сейчас она поняла, как страшно ей было оставаться наедине с этим человеком. И как она рада, что испытание закончилось.

– Мне не позволят навредить тебе, – сказал Холден. – Даже если б я захотел. Нет, в смысле, я вовсе не хочу, но даже если бы.

Ее охватила ярость, жестокая, неожиданная.

– Ты больше не танцующий медведь.

Холден прислонился к стене, чтобы не упасть. Когда он улыбнулся, оказалось, что одного зуба не хватает.

– Однако приятно, когда тебя воспринимают всерьез.

Дверь открылась, вошли два охранника и с ними полковник Илич. Проскрипели по кафельному полу армейские ботинки. Руки охранники держали на дубинках, но пока не доставали их. Пока. Илич положил ладонь ей на плечо, и она развернулась к выходу. Раз он сказал, что он тебе друг, значит, так и было. Хотелось бы верить, но она не верила.

– Ты молодец, – сказал Илич, когда дверь камеры закрылась за ними. – Хорошо справилась.

Снова клацнули магнитные засовы. Холден под замком. Она немного успокоилась. Они прошли по коридору мимо десятка точно таких же дверей. Если за ними люди, то неизвестно кто они и за что здесь. Похоже, каждый новый день открывал Терезе целую бездну того, о чем она прежде понятия не имела.

С той жуткой ночи она тоже стала почти что пленницей. Трехо выбил из нее все, что она знала о Тимоти – как они познакомились, о чем он говорил, о чем она ему говорила, как он ладил с ремонтными дронами, почему она никому о нем не рассказала. Спустя несколько часов Илич попытался вызволить ее, но допрос продолжался, пока она не заплакала, и даже после.

Неизвестно, сколько это длилось. Более одной сессии, но сколько прошло – часы? Дни? Она не могла сказать. Все теперь охвачено безвременьем. И, раз начавшись, обречено тянуться вечно. Она ощущала себя марионеткой в чужих руках. Допрашивал ли ее Трехо, сидела ли она с тем, что осталось от отца, или ела, притворяясь, будто ничего не случилось, казалось, настоящая она сжалась в комок и спряталась в маленьком черном местечке, где раньше было сердце. Илич говорил о травмах и насилии, обещал, что со временем станет легче. Кортазар, взявший на себя заботы о ее здоровье, говорил мало, только сканировал ей мозг, да высасывал кровь. Вот и хорошо. Говорить не хотелось.

А по ночам мучали кошмары. Сны без кошмаров теперь остались в прошлом.

Комната, из которой наблюдали за допросом, была выкрашена в скучный зеленый. В воздухе витал запах очистителя с перечным ароматом ванили лаконианских цветов. Трехо с Кортазаром прокручивали на объемном дисплее комплексные диаграммы, словно изучали волны погодных трансформаций. Охранники заняли место на посту снаружи, Илич и еще двое встали у дверей изнутри. Тереза сначала думала дойти до стула, но тот, казалось, так далеко, и она опустилась прямо на пол.

– Что тут у нас, доктор? – спросил Трехо.

Котразар тряхнул головой.

– Его модели реагирования всегда были странны. И нынешние колебания укладываются в пределы погрешности. Подобное встречается у злоупотребляющих психоделиками, чаще у женщин. Но я бы сказал, смена допрашивающего не сильно повлияла на показатели. Учитывая его базовый уровень, я бы сказал, он говорит правду.

– Вы абсолютно уверены?

– Нет, – ответил Кортазар. – Но процентов на восемьдесят. В следующий раз попробуйте доктора Окойе. У них более долгие отношения. И дружеские.

– Но тогда придется оторвать ее от текущей работы, – заметил Илич.

Трехо нетерпеливо фыркнул и прижал ладони к щекам, так крепко, даже костяшки пальцев побелели. Под глазами, в которых прочно поселилась усталость, залегли круги. Только на нем теперь держится империя, подумалось Терезе. Как будто кто-то произнес это вслух. Кто-то, кто мог и солгать.

– Что с поисками… тела? – спросил Илич.

– Ничего, – ответил Трехо. – Я отдал приказ стрелять при любом контакте, но у нас есть рыбка покрупнее, чем слоняющийся по округе зомби. Если вздумает вернуться, припасов у него нет. Может, нам повезет, и дроны примут его за настольную лампу.

Что-то шевельнулось внутри у Терезы. Чуть-чуть.

Кортазар кашлянул:

– Думаю, это решение стоит пересмотреть. Дополнительный объект исследования существенно продвинул бы мою работу с высоким консулом…

– Дождемся отчета Окойе, прежде чем что-то менять, – оборвал Трехо. – Самое важное – держать сепаратистов под контролем.

– Разве? – возразил Ильич. – Я думал, самое важное – то, что сожрало наши корабли и сломало Дуарте. – Он говорил про отца, но ладно, ничего. К ней это тоже относилось, вроде как вовлекало в разговор. Учитывая его базовый уровень...

– То вторая наша проблема, – объявил Трехо, – и ею мы займемся. Но если я не удержу все под контролем, высокому консулу, когда он восстановится, управлять будет нечем.

Пустота в его голосе показалась знакомой. Тереза внимательнее пригляделась к Трехо. Унижение, вызванное часами допроса, было по-прежнему свежо, и все же трудно не заметить, как вымотан адмирал, и как напуган. Она потеряла отца. Он потерял лидера. Из-за своего несомненного горя он стал ей даже симпатичен.

Ее вдруг отбросило в прошлое, в тот миг, когда Тимоти прострелили голову. Она невольно ахнула и снова вернулась в настоящее. Травматическая память. Мозг отказывается признавать то, что произошло, и выдает мгновенные вспышки воспоминаний, Илич предупреждал, что так будет. И велел обязательно сказать, когда это случится. Ну вот, случилось, но она не сказала.

Трехо покосился на нее, затем перевел взгляд на Илича:

– Надо вовремя вернуть ее в Государственное Здание, пусть одноклассники видят ее.

Илич напрягся.

– Прошу прощения, адмирал, но… Причин отклониться от расписания найдется более чем достаточно. Никто не удивится, если она опоздает на урок.

– А я говорю, полковник, – слово «полковник» Трехо выделил особо, напоминая Иличу о разнице в рангах, – когда готовишься к потопу, каждый кусочек нормальной жизни становится мешком с песком. Она, возможно, не та, кто спасет нас от полного развала, но она часть общей схемы. Свою роль в маленьком эксперименте доктора с заключенным она уже отыграла. Больше ей здесь делать нечего.

Он имел в виду: «Тебе здесь делать нечего». Илич не изменился в лице, а Тереза позволила себе улыбнуться.

С той страшной ночи отношения этих двоих изменились. Тереза видела это, и даже, как ей казалось, понимала почему. Илич входил в узкий круг тех, кто помогал держать состояние отца в секрете. Трехо доверял ему. А Илич позволил ей улизнуть из Государственного Здания на встречу с головорезом из подполья. Трехо доверился Иличу, а тот не оправдал доверия.

А может, теперь она все воспринимала так.

– Так точно, – ответил Илич. И обернулся к ней: – Идем, я отведу тебя в класс. Все будет хорошо.

Как же хотелось разрыдаться, упасть и с воплями покатиться по полу, словно ребенок. Хотелось опрокинуть стол и заорать, как Эльза Сингх. Но годы муштры взяли свое, она сдержалась. Просто кивнула и поднялась на ноги. Но когда Илич вышел в коридор, за ним она не пошла.

– Восемьдесят процентов, – произнесла она, обращаясь к Кортазару. – Вы уверены насчет восьмидесяти процентов.

В глазах Трехо мелькнуло раздражение, но Кортазар был счастлив пояснить: