Чтение онлайн

Говорил я, как мне показалось, долго. Возможно, сумбурно. Но я говорил не только товарищам, но и самому себе.

Импровизированный прощальный митинг продолжался. Выступали многие. Инженер Лопес от имени испанских товарищей сказал:

— Мы, инженеры, техники, постараемся, чтобы самолеты всегда находились в состоянии полной боевой готовности.

Сказал свое слово и председатель партийного землячества Иван Панфилов:

— Мы заверяем командование — будем воевать, как воюют наши товарищи, прибывшие раньше, как дерутся экипажи штурмовиков. Пока живы, пока глаза видят небо, а в руках есть сила, пощады фашистам не будет!

— Точно, Ваня! — воскликнул Виктор Скляров, чубатый гигант из Воронежа. — Попадись мне в следующий раз «макаронник», испортивший фасад моего самолета, я ему покажу кузькину мать!

И Скляров, что стало сил, а их ему не занимать, хлопнул об землю перчатками.

— Ты, Витя, не горячись, — сказал Панфилов, — пока не ты ему, а он тебе показал эту кузькину мать. Если мы в следующий раз будем «ловить бабочек», то они снова могут нас познакомить с этой самой «мамой».

Почти все самолеты в эскадрилье требовали ремонта. Командование сообщило, что вылетов больше не будет. Только одно звено дежурило на всякий случай в готовности № 1.

К исходу дня к нам, как и было обещано, приехали Евгений Саввич и Филипп Александрович.

Перед началом разбора боя почтили память Андрюши Микуловича.

Евгений Саввич начал свое выступление с оценки воздушной обстановки, сложившейся к началу боя. Ему, наблюдавшему с КП ВВС всю картину схватки, многое было виднее. Мы не знали, например, почему оказались в западне. Нам казалось, что подошедшая вторая группа «фиатов» появилась у места схватки случайно. На КП же видели, что одна группа «фиатов» — пятнадцать машин — направлялась к фронту, к району нашего патрулирования, на одной с нами высоте. Вторая группа «фиатов» шла выше первой на 800-1000 метров и сзади нас, со стороны солнца. Обе эти группы, насчитывавшие 35–40 машин, являлись самолетами «очищения воздуха». Вслед за ними, с разрывом в одну-две минуты, двигались к фронту бомбардировщики.

Расчет противника был прост. Меньшая (первая) группа привлекает к себе внимание республиканских истребителей прикрытия наземных войск, иными словами, наше внимание. Мы должны были клюнуть на приманку. И мы клюнули, вступили в схватку с истребителями врага, оказались связанными боем. На поддержку первой группы подошла со стороны солнца многочисленная вторая группа. Она атаковала нас с задней полусферы. В ее задачу входило нанести нам решающий удар.

Тем временем к месту боя подходят бомбардировщики. Они беспрепятственно и безнаказанно наносят бомбовый удар по республиканским позициям.

— Мы на КП все это видели, — сказал Птухин. — Замысел противника разгадали. Но сообщить вам не могли. Локти кусали да жалели, что на истребителях нет раций. Единственно, чем мы могли вам помочь, — вызвать по тревоге эскадрилью Девотченко и два звена из группы Серова. Это мы и сделали.

Евгений Саввич на две-три секунды задумался, а затем продолжал:

— В чем ваша ошибка, вернее, оплошность? Увлеченные атакой, горя желанием победить, вы, товарищи, забыли о главной заповеди воздушного боя — осмотрительности, умении видеть не только впереди, но и сзади. Важнее, пожалуй, умение видеть сзади. Вспомните, сколько мы об этом говорили на предыдущих разборах учебных и настоящих боев. А что получилось в схватке, участниками которой вы были сегодня? Противник напомнил вам о первой заповеди снарядами, когда они стали рваться в ваших самолетах. Тут вы быстро сообразили, что к чему. Да поздно.

Основная вина падает на командира эскадрильи и на Николая Иванова — вашего наставника. Он ведь прислан к вам для передачи боевого опыта. Ну, а с других летчиков эскадрильи вина снимается? Нет, не снимается! Ведь ни один, ну хоть бы на смех, не вспомнил про хвост. Я долго говорю об этом потому, что такая забывчивость могла обойтись вам очень дорого, хотя дрались вы неплохо.

И еще. На пяти самолетах есть попадания в бронеспинки. Каждый из летчиков этих самолетов получил урок, забыв про хвост. Надо сказать великое спасибо тем товарищам, которые предложили установить бронеспинки и сделали их в короткий срок. Многим летчикам эта бронеспинка уже спасла жизнь, в том числе и вашим парням.

Мои товарищи сидели, Опустив головы. Я же места себе не находил. Ведь первый спрос за промашки и оплошности, допущенные в бою, — с командира.

— Евгений Саввич, — вступился за нас Филипп Александрович, — ошибку они, конечно, допустили. Однако это был их первый серьезный воздушный бой. Вдобавок — сложный и тяжелый. Противник имел большое численное преимущество…

Птухин улыбнулся:

— Я их ругаю не за то, что плохо дрались. Этого еще недоставало! Боевой экзамен они сдали. А мы разбираем ошибки, чтоб в другой раз не забывали про хвост.

Дрались-то они хорошо. Умело, но слишком азартно. Вначале мы боялись, что, увидев такое большое численное преимущество — один против трех, ребята начнут по одному выходить из боя. Тогда не миновать бы очень больших потерь. Но наши опасения оказались преждевременными.

И как говорится, отдав дань справедливости, Евгений Саввич продолжил разбор. Он указал, что нашей задачей было прикрытие наземных войск, а, ввязавшись в схватку с истребителями, мы уже не могли ее выполнить. Правда, в данной обстановке «фиаты» все равно начали бы бой, для того они и появились раньше бомбардировщиков. Однако все равно необходимо помнить, что при задаче на прикрытие наземных войск основная цель истребителей — бомбардировщики врага.

Потом Птухин отметил, что мы поступили правильно: собрались после боя и только потом пошли на аэродром.

— Уходить с фронта по одному запрещается категорически! — посуровел Птухин. — Командующий ВВС издал специальный приказ, в котором это требование подчеркнуто с особой силой. Одиночек истребители противника рано или поздно подкараулят и собьют. Не беда, если кто-то пристроится не к своей, а к другой эскадрилье, как поступили некоторые из ваших товарищей.

В заключение Птухин сказал нам:

— Ваши машины требуют ремонта. Завтра в первой половине дня постараемся вас не вызывать. Будете дежурить в готовности № 2. И учтите, что по мере передислокации авиации врага с севера сопротивление противника будет непрерывно возрастать. Готовьтесь к новым тяжелым боям.

На этом разборе Евгений Саввич говорил о наших ошибках резко, но, как всегда, справедливо, не щадя наше самолюбие. Будь на нашем месте другие летчики, может быть, он говорил бы мягче. Ведь мы — его воспитанники. Командир высокой военной культуры, великолепный педагог, тонкий психолог, Птухин знал каждого из нас и хорошо понимал, какое «лекарство» подходит нам. Он знал, что не жалость и сочувствие нужны нам в данный момент, а хорошая встряска. Новые бои показали, насколько прав и дальновиден был Е. С. Птухин, акцентируя наше внимание на ошибках и необходимости быстрого их преодоления.

Вслед за Евгением Саввичем выступил товарищ Мартин, уже известный нам как Филипп Александрович Агальцов, крупный армейский политический работник. Авиатором Агальцов стал в тридцать четыре года, закончив курсы летчиков, а до курсов окончил Военно-политическую академию имени В. И. Ленина.

Сын крестьянина из-под Тулы, он тем не менее чем-то походил на испанца из Арагона. Ровесник XX века, Филипп Александрович девятнадцатилетним парнем с Обуховского завода добровольцем ушел в Красную Армию. С тех пор навсегда связал свою жизнь с Вооруженными Силами страны.