Чтение онлайн

Наших бомбардировщиков в районе цели не оказалось.

– Атакуем головной транспорт с обоих бортов, - передал свое решение Киценко и отвернул со своим напарником влево.

Синицын - вправо. Снизились, пошли над водой, разомкнулись по фронту.

Противник открыл ураганный заградогонь. Затем - прицельный, по каждому самолету. Торпедоносцы легли на боевой курс. Зенитки били горизонтально, в лоб, но никакая сила уже не могла заставить гвардейцев свернуть с курса. Шестьсот, пятьсот, четыреста метров...

– Залп!

Басалкевич и Касаткин нажали на кнопки. Штурманы второй пары Королев и Лапницкий - тоже. Их машины находились в момент сброса в шестистах метрах от цели.

Транспорт маневрировал. На него с двух сторон неслись четыре торпеды. Прижавшись к воде, летчики выходили из атаки. Воздушные стрелки всех четырех машин поливали палубы кораблей огнем из пулеметов.

И вот - огромный взрыв, клубы черного дыма. Транспорт накренился на левый борт, стал погружаться в воду...

На земле выяснилось, что группа бомбардировщиков на заданную цель не вышла. Произвела удар по запасной - по второму обнаруженному разведчиками конвою - и повредила транспорт.

В тот день вечером нам предстояло вылететь на постановку мин в бухтах Севастополя. На задание шли семь экипажей, из них один с бомбами - для отвлечения внимания противовоздушной обороны противника. Эта роль была вновь возложена на экипаж Александра Васильевича Корнилова. Он первым и ушел в воздух. Следом взлетели Ковтун, Дарьин, Пресич, Алфимов, Самущенко, я.

Час полета в тишине. Вот и Севастополь. Начинаю планировать. Вскоре город оказывается выше нас, он лежит без огней, затаившийся, тихий. Вывожу машину в горизонтальный полет. Контролируя высоту по приборам. Кажется, слышу, как внизу лениво, плещутся волны. Еще минута, и нас засекут с вражеских постов наблюдения.

– Штурман, как?

– Доверни вправо пять. Так держать!

И как раз впереди рвутся бомбы. Надо ж так угадать! Молодец, Александр Васильевич, молодец, Сергей Прокофьевич. Точненько рассчитали время. Враг приспособился к нашей тактике, сбрось они бомбы чуть раньше, успел бы нащупать и нас. А сейчас все прожектора, весь ураганный огонь нацелены в небо над бухтой Круглой.

– Сброс!

– Парашюты раскрылись!

Разворачиваю облегченный самолет в сторону моря.

– На аэродроме Херсонесский маяк рвутся бомбы! Точно определил Жуковец сам просидел когда-то на этом аэродроме полгода. Значит, вырвался Корнилов.

И на вторую цель успел вовремя, теперь все внимание немцев - туда.

– Все как по нотам, штурман?

– У нас - да. Думаю, и остальные разгрузятся, кто еще не успел. Нотам-то тоже, брат, поучиться надо!

Именно. Чтобы такие концерты давать, как Александр Васильевич.

Набираю высоту, ложусь курсом на север. Теперь незачем обходить Крым морем: почти весь полуостров свободен. Пересекаю береговую черту в районе Саки, через час сажаю самолет на аэродроме.

Двое из наших сели раньше, остальные - следом за нами. Все выполнили задачу, никто не побывал под огнем. Вот что значит - знать ноты...

18 апреля. Напряженный трудовой день. Надо перевезти бензин в Одессу, на Школьный аэродром, куда перебазировался наш 11-й гвардейский истребительный полк. Возим в своих баках, по две тонны за самолето-рейс. За день три рейса путь не далек. Три взлета, три посадки на тесный и незнакомый аэродром. И с воздуха глаз не спускай - немец соображает, что не с учебной целью катаемся взад-вперед. Но выбора нет. Десятки тысяч моторов наступающего фронта нуждаются в питании. А тут - бездорожье, весенняя распутица... За день восемь самолетов перевезли сорок восемь тонн горючего - на сто вылетов на истребителях.

Не прекращалась и боевая работа.

Наши сухопутные войска, завершив преследование противника, вышли к севастопольскому оборонительному рубежу. Отдельная Приморская армия соединилась с войсками 4-го Украинского фронта и вошла в их состав. Участь немецко-румынской группировки в Крыму окончательно решена, фашистское командование стремится спасти, что возможно.

В двенадцать часов поступило приказание четырем торпедоносцам нашего полка совместно с пятью бомбардировщиками 36-го нанести удар по кораблям противника, обнаруженным в море воздушной разведкой. Конвой находился в трехстах километрах от Скадовска и состоял из трех транспортов под охраной одного эсминца, одного тральщика и двух сторожевых катеров. С воздуха его прикрывали два гидросамолета "Гамбург-140".

В двенадцать пятнадцать наша группа была в воздухе. Две пары торпедоносцев повели командиры звеньев Иван Киценко и Александр Жестков. Ведущий всей группы - Киценко. Ведомыми летели также опытные воздушные бойцы Василий Ольховой и Семен Самущенко.

За ними, с десятиминутным интервалом, вылетел Александр Ковтун. Его задача - сфотографировать конвой после удара обеих групп.

К сожалению, взаимодействие с А-20 ("бостонами") снова не удалось: наши торпедоносцы оказались в назначенном районе раньше расчетного времени. Цель появилась внезапно. Боевые машины развернулись и пошли над морем, выстроившись фронтом. Ясно были видны не только силуэты транспортов, но и небольших кораблей охранения.

Перед остеклением кабин засверкали разрывы снарядов. Киценко услышал в наушниках напоминание обычно невозмутимого Басалкевича: "Командир, цель..." Но выводить группу на боевой курс не торопился: решил дать возможность ведомым освоиться с непредвиденной ситуацией, как следует присмотреться к вражескому конвою. А фашистским орудийным расчетам - выдохнуться на беглом огне с дальней дистанции. Кроме того, вот-вот могли подойти А-20 для комбинированного удара.

Минуты прошли, ничего не изменилось.

Киценко решил атаковать всей группой самый большой транспорт, водоизмещением шесть тысяч тонн. Торпедоносцы попарно устремились к нему с левого борта. На их пути встал ураган огня.' На кораблях охранения и транспортах стреляло все, что могло стрелять: плевались огнем почти горизонтально склоненные стволы зениток, автоматические пушки "эрликоны", захлебывались очередями пулеметы, с переполненных палуб палили из карабинов и автоматов обезумевшие пехотинцы...

Киценко услышал удар, перебои в правом моторе. Второй удар - снаряд прошил правую плоскость, с треском разорвался сзади. Поврежденный мотор задымил, задергался, сбившись с ритма...

Увидев шлейф дыма за самолетом ведущего, Жестков приказал своему радисту стать на прием. Он ждал команды: "Атаковать без меня". Но Киценко молчал. И только спустя минуту стрелку-радисту Чумичеву удалось поймать: "Торпеды бросать по команде..."

Жестков лучше, чем сам Киценко, видел, в каком положении находился подбитый самолет, и понял эти слова как надо. Над правым мотором машины друга уже полыхало пламя. Но она шла точно по боевому курсу. "Бросать по команде!" А сам... У Жесткова перехватило дыхание. Да, иначе Иван и не мог решить. Дать команду на сброс, а самому донести свою торпеду до борта транспорта, ударить в него тараном...