Чтение онлайн

Как же я возненавидела ублюдка, когда на рассвете, изможденная, полезла в его сундуки в поисках одежды и обнаружила среди многочисленных предметов утвари и драгоценностей, когда-то принадлежащих эльфам, свой кинжал, которым несколько дней назад нанесла демону ранение, и знакомую, засаленную временем, крохотную статуэтку чудаковатого животного. Нос его искусный творец вырезал настолько длинным, что он походил на лиану в эльфийском лесу, а огромное одинокое ухо — второе было отколото, в смущении прикрывало крохотный глаз. Это был талисман, бесценный дар возлюбленной Руари своему мужу Охтарону. Перед любым сражением наставник сжимал статуэтку в руке и читал над своим сокровищем молитвы Богам, призывая их в справедливые свидетели будущей бойни.

Вся правда о причастности того, кому только что отдала себя, к смерти наставника стала очевидна. Стоя у ложа с занесенным в руке кинжалом над черным сердцем спящего инкуба, стоило только вонзит клинок в широкую грудь, мщение за кончину друга свершилось бы. Я желала мести всем сердцем! Но противоестественное ощущение, не поддающееся определению и пониманию, тисками сдерживало волю. Слезы текли по щекам от бессилия, в горле стоял ком от жажды крови, я твердила и твердила себе: — Убей тварь! Пусть правосудие свершится!.. С кинжалом в руке я тихо сползла на пол, понимая, что не могу этого сделать. Здесь же, на полу, меня и нашёл Дарен…

Сам факт добровольного соития с демоном считался постыдным и налагал вечный позор на темную и весь её род, поэтому ни одна эльфийка никогда бы на это не пошла. Более того, эльфийские законы карали смертью такой союз, так как считали эту связь преступной по отношению к расе.

Но самое страшное было — понести от демона. Только несколько случаев зачатия эльфийки от демона помнила история Темного мира, и все они печально закончились. Один произошёл на моих глазах задолго, до знакомства с инкубом …

Это был переломный период в многовековой войне. Тогда во дворце отца был объявлен траур. Страшное горе обрушилось на расу темных эльфов — вместе с направляющимся в Морнаос караваном исчезла драгоценная реликвия — кольцо богини всех темных эльфов Великой Пестрой Матери, обладающее колоссальной защитной силой. Посланный отцом в разведку отряд принёс ужасные новости — демоны напали на караван, перебили всех мужчин, а двух эльфиек угнали с собой. Отец послал вслед демонам погоню. Мой отряд также принял участие в этом безумии. Мы выследили их вблизи одного из поселений на вражеской территории, устроились в засаде, ожидая, когда твари нажрутся своего пойла и усыпят бдительность.

Обрадованные своей добыче, они пировали весь день, пока мозг их не замутился от хмеля, а ночью… ночью случилось то, что повергло меня в шок. Притащив пленных эльфиек, демоны содрали с них одежды и пустили по кругу под дружный хохот и улюлюканье. Среди них было несколько инкубов, которые, применив своё дьявольское мастерство, наложили на несчастных чары, и те, лишившись воли, превратились в похотливых сук. Со счастливой улыбкой они выполняли любые прихоти пьяных ублюдков, ползали на коленях с готовностью предлагая себя каждому желающему, широко распахивали бедра и отсасывали члены при малейшем жесте, в то время, как твари терзали и рвали на части эльфийские тела. Но и жалобы не сорвалось с губ обреченных жертв даже когда их тела превратились в лохмотья. На моих глазах демоны, насытившись, разодрали одну из эльфиек на части. Вторая, изогнув спину, довольно постанывала под ударами насильника, даже не чувствуя, что истекает кровью.

В тут ночь мы перерезали всех ублюдков, но так и не нашли кольцо богини. Нам удалось спасти эльфийку и с огромным трудом излечить от физических ран. Но через несколько месяцев несчастная, которая понесла после этой жуткой ночи, умерла.

Эльфийское тело не приспособлено выносить плод такого союза, не важно, кем бы этот плод не был по своей сущности, эльфом или демоном, изнутри он пожирает всю жизненную силу матери, и с каждым днём жертва слабеет, пока не иссохнет окончательно.

Я узнала о своей беременности от Дарена, как только очнулась в мире смертных. Задумчивый мудрец видел зародившуюся жизнь в моём чреве. Известие восприняла спокойно, как справедливую кару за порочную связь, неисполненную Клятву мести пред Богами за смерть Охтарона, за собственное предательство перед народом и отцом.

Угасая на глазах печальной Иллиам и хмурого Дарена, я была уже не в состоянии скрыть, скольких усилий стоило любое движение. Банальный вздох причинял боль, а человеческая еда была не способна компенсировать те соки, что выпивал из меня плод. В то время ничто не удерживало меня среди живых. Проклиная инкуба, зародившуюся от него жизнь внутри меня, но больше всего ненавидя себя саму, моим единственным желанием было уйти в Арванаит, туда, где обитали души отца и Охранона.

Но мудрец, умеющий читать знаки Богов, всё решил по-другому. Как-то, когда я вынырнула из всё чаще поглощающей моё сознание темноты, он подошёл ко мне и произнёс:

— Твое сердце выжжено ядом и сейчас опустошено. Ты сдалась, уверенная в своей виновности, и не видишь, что получила дар Богов. Я мог бы поведать тебе одну древнюю историю, отчего на самом деле возникла вражда между эльфами и демонами, но пока ты не поймешь. — он склонил голову и продолжил, — Когда-нибудь ты узнаешь правду, когда сердце твоё будет готово её принять… Я говорил с Богами, Лайнеф. Они не желают твоей смерти. У них иные планы на тебя, девочка. Боги поведали мне, как восстановить твои силы и выносить то существо, что растет в тебе, несмотря на твою ненависть к нему, но после твоих родов мне придётся уйти.

— Куда уйти? Зачем? — еле слышно прошептала я.

— За всё нужно платить, Лайнеф, запомни это. И цена ими озвучена. — он по-старчески рассмеялся, положил руку мне на лоб, и я провалилась в окутавшую меня темноту.

Вскоре, после мучительных родов на свет появился ничем не примечательный мальчик, что само по себе было очень странным. Никаких характерных признаков, указывающих на ту или иную сущность младенца, не было в помине. Ни единого знака, ни пятнышка, ни, к моему разочарованию, присущих эльфам, крохотных заострённых ушей. Обычное человеческое дитя.

Я в недоумении смотрела на омытое личико, пытаясь понять, что чувствую к сему нежданному, но обладающему огромной жаждой к жизни, младенцу, насильно впихнутому мне в руки Иллиам, рассеянно прислушиваясь к монотонной речи Дарена, обращенной в молитве благодарности к Богам, как вдруг ребенок открыл глаза и посмотрел на меня осмысленным взглядом глубоких нефритовых глаз, … и хрупкий, мой личный мирок рухнул, вновь превратившись в полыхающий ад, разбивший отголоски надежды на забвение прошлого. Не в состоянии оторваться от любопытного взгляда младенца, передо мной всплыл до дрожи знакомый, раздражающий своим превосходством, насмешливый взгляд инкуба. Вот она — кара — отличительная примета, которая не даст покоя, не даст забыть ЕГО. Я родила монстра по образу и подобию отца.

Я будто окаменела, не замечая, как сдавила собственными руками младенца, не слыша его жалобного вопля и голоса Иллиам, пока настойчиво она не принялась трясти меня за плечи:

— Лайнеф, отдай мне ребенка. — пытаясь понять, что со мной происходит, она всматривалась в моё лицо, — Приди в себя и дай возможность позаботиться о малыше.

Я подняла глаза на подругу и протянула пищащий сверток:

— Забери! И найди ему кормилицу, я отказываюсь кормить этого… — сглотнув ком в горле, я выплюнула это слово: