Чтение онлайн

— УБЛЮДКА!

Поражённая Иллиам возмущенно воскликнула, но в разговор вмешался прервавший молитву Дарен. Полный силы и гнева голос прозвучал непривычно громко:

— Лайнеф Лартэ-Зартрисс! Не смей говорить подобные слова о внуке великого Валагунда! Ты — урожденная наследная принцесса трона, но ведешь себя хуже простолюдинки! Стыдись, дочь темного короля! Твои предки вели себя достойно, чем заслужили уважение эльфов. Ни одна женщина в твоем роду ни при каких обстоятельствах не отказывалась от собственного дитя.

— Значит я буду первая! — в отчаянии выкрикнула я, — Этот ребенок — демон. Ты предлагаешь мне, воительнице, чьи собратья полегли в многовековой войне с этими тварями, чьи солдаты отдали жизни за свободу и процветание нашей расы, мне, дочери короля эльфов, своим молоком вскормить ДЕМОНА? Я еле сдерживаю себя, чтобы не придушить его собственными руками!

— То, что он, возможно, чем-то похож на своего отца, ещё не говорит, что младенец — демон. Сущность проявится в час его совершеннолетия, девочка. — будто вложив в гневные слова последние силы, в старце кончился запал, и Дарен, тяжело опустившись на скамью подле кровати, продолжил:

— Даже если он окажется демоном, в первую очередь он твой сын, Лайнеф. Плоть от плоти твоей. Ты можешь вырастить из него великолепного воина и послушного сына, усмирив демоническую сущность, а можешь наполнить его сердце жестокостью, и рано или поздно пострадают ни в чем не повинные люди, в мире которых он будет жить. Вход в мир темных ему заказан. Думай, принцесса, думай! Ответственность за его судьбу лежит на тебе.

Через несколько дней Дарен исчез, а вскоре, втайне от Иллиам, я отвезла младенца, которого назвала Квинтусом, в одну из многочисленных деревень, раскинувшихся на больших территориях Великой Римской Империи, незримо наблюдая за его судьбой.

— За этим холмом мы спустимся к реке и перейдем через брод. На том берегу есть заброшенная хижина. — неожиданный голос Мактавеша, прозвучавший над самым ухом, прервал воспоминания и заставил вздрогнуть, — Довольно скромно для принцессы конечно, но вполне роскошно для беглой рабыни.

Из разговора между демонами мне стало понятно, что инкуб и есть владелец нашумевшего своей непокорностью при дворе императора Клавдия замка Данноттар, о котором поговаривали, как о неприступной крепости, и то, что мы направляемся именно в это место, было очевидным. Но сейчас, когда я смогла справиться с шоком от встречи с ним, а болезненные воспоминания и беспокойство за судьбу своих людей наконец-то отошли на задний план, я впервые задумалась, с какой целью Мактавеш везет меня в свои владения. Никогда не поверю, что расчетливый мерзавец решил отказаться от лакомого куска — Килхурна, довольствуясь некогда сбежавшей пленницей.

Желая немедленно получить ответ на сей вопрос, я обернулась к инкубу и напоролась на искривленные в ироничной усмешке в дюйме от моего лица его обветренные губы. Как заворожённая не в силах оторваться, я взглядом обвела их строгий, идеально рельефный контур, и вдруг шальная, безумная мысль, притронуться пальцами и ощутить, такие ли они горячие, как были раньше, поразила и испугала меня своим появлением.

— Идиотка! О чём ты только думаешь?! — мысленно ругала я себя. Желание задавать какие-либо вопросы моментально пропало, я уставилась на линию вечернего горизонта, надеясь, что инкуб ничего не заметил. Напрасно! Демон поймал моё любопытство, и сильные мужские пальцы, аккуратно сжав подбородок, развернули к себе лицом, принуждая взглянуть в зеленые, прищуренные глаза:

— У тебя голодный взгляд, принцесса. — из-за топота копыт и встречного ветра его голос прозвучал приглушённо, но слишком, слишком… интимно. Наклоняясь к самому уху, он добавил:

— Поведай мне, какие мысли были в твоей очаровательной головке, когда глаза пожирали мои губы, и неужели ни имперские самцы, ни даже этот щенок, что тявкал сегодня в Килхурне, не смогли заменить меня и удовлетворить твой голод?

Онемев от подобной наглости, ведя войну с собственной, едва контролируемой яростью, я открывала и закрывала рот, лихорадочно перебирая наиболее язвительные варианты ответов в то время, как губы демона уже во второй раз за сегодняшний день заскользили по моей щеке:

— Отчего же? Как раз всё наоборот. — в запале, я даже не думала вырваться из клешней ублюдка, язвительно выплёвывала каждое следующее слово: — Я сравнивала, насколько грубы и омерзительны твои губы по сравнению с большинством достойных мужей, что покорили меня своей безудержной страстью, с избытком утоляя, как ты выразился, мой голод. И следующий вопрос …

Продолжить мне не удалось. Пальцы демона выпустили подбородок, но тут же жестко впившись в волосы на затылке, запрокинули моё лицо. Под звук утробного рычания, рот накрыли те самые губы, о которых я думала ещё минуту назад.

О, Чёрт! Дьявол! Боги! Они были не просто горячи, беспощадным жаром они деспотично выжигали сам факт обладания. От их пленительного огня нужно спасаться, бежать без оглядки, если ещё не поздно спасти себя. Властный язык демона ворвался в рот и сплелся в обольстительном танце с моим, прося, настаивая, требуя ответить и, ведомая в этом дуэте, преданная собственным дрожащим телом, прикрыв глаза, я совершила свой первый па-.

Окружающее потерялось, забылось, исчезло, когда отравленная только ЕГО вкусом, гонимая бешено забившимся сердцем, голубая кровь закипела в жилах. Потеряв рассудок, окутанная ароматом инкуба, лихорадочно цепляясь за широкие плечи, с диким, неведомым доселе мне восторгом я ловила каждое его порывистое движение, отчаянно вторя не менее ранящим и острым. Этот поцелуй стал похож на дьявольскую, мучительную схватку двух сильных противников, желанием каждого из которых было выйти победителем. Я алчно впитывала сминающую, ранящую губы, страсть демона под ликование собственного глупого сердца, не замечая, что, сгорая от возбуждения, с не меньшей страстью отдаю ему себя.

— А ты всё также падка на мои ‘’омерзительные’’ губы, сучка. — не без сарказма прошелестел мне в губы демон, неожиданно прервав поцелуй, и твердой рукой до боли прижал к себе. Его слова и сила возбуждения, что ощутила я бедром, прижатым к паху, моментально отрезвили меня. Взъерошенная, инстинктивно слизывая с губ его вкус, я уставилась злым взглядом в дьявольские омуты сквозящих превосходством нефритовых глаз.

— Отпусти немедленно, мразь. — тяжело дыша, я уперлась руками в каменную грудь демона, мечтая столкнуть мерзавца наземь и скрыться на его же коне. От содеянного мной, меня переполняла настоящая паника. Как я могла опуститься так низко, и позволить себе забыть, КОГО целуют мои уста? Но самым пугающим было то, а врать себе я не привыкла, что я желала его губ, его объятий и дыхания, намеренно провоцируя демона. До сих пор, не смотря на ненависть к ублюдку, которая переполняла моё сердце и разум эти годы, я оставалась слаба пред инкубом.

— Трусиха! — бросил он мне в лицо, на что я предпочла промолчать. Так и не дождавшись от меня ответа, демон взял в руки поводья и стегнул коня.

Если шанс выиграть сражение минимален, подумай, есть ли смысл вообще вступать в бой, — гласила одна из поговорок темных. То, что я проиграю, для меня стало очевидным, поэтому я уже приняла для себя решение о немедленном побеге, мысленно прокручивая скорейшие его варианты, предпочитая общество диких зверей в лесу, нежели перспективу провести ночь под одной крышей в хижине с этим, намного более опасным хищником.

Тем временем, мы достигли вершины холма, и перед взором распростерлась извилистая, горная река, шум которой свободный ветер донес до моего слуха. Стремительный поток, окаймленный прибрежными валунами, не внушал доверия, но другого шанса, видимо, у меня не будет.

— И как же мы переберемся, я не вижу здесь брода? — удивлённо воскликнула я.

— Он скрыт от глаз посторонних за теми деревьями. — заявил инкуб, кивая в сторону небольшой посадки слева, — В том месте когда-то произошёл разлом земной поверхности, и основной поток протекает в его недрах, а произошедший впоследствии обвал со склона той горы частично завалил русло, образовав своеобразный узкий брод из скальника, поэтому сиди спокойно, принцесса, мне будет не до тебя.