Чтение онлайн

Напрасно! Эта бестия была непредсказуема и умела обломать в самый неподходящий момент. Задыхаясь от весьма ощутимого удара в живот, я повалился на землю, соображая, что произошло, когда, поразив меня неожиданным проворством, принцесса резко вскочила. В глазах было столько холода и презрения, что, если бы не устойчивый запах похоти, исходящий от неё, я вполне мог согласиться с её негодованием.

— Ублюдок! — замахнувшись ногой, наотмашь врезала она мне в лицо и, поскальзываясь на скользкой земле, побежала прочь в сторону прибрежного леса.

— Дьявол бы побрал твои драчливые коленки! Чёртова сучка! — болезненно морщась, я ощупал челюсть, встал, тряхнул головой и отправился вслед за ней:

— Куда, мать твою, ты направилась? Хочешь познакомиться с гостеприимством здешних аборигенов? Давай! Ими кишит окружающий лес. Уверен, они по достоинству оценят все твои прелести! Хотя, судя по всему, тебе не привыкать. Тебе подавай всё в диковинку, так?

Она остановилась, повернулась ко мне, мгновенно подхватила первую попавшуюся палку и, оскалившись, предупреждающе зарычала. Да она драться со мной собралась, черт возьми! Нагоняя её, я начинал злиться. Как смела эта выскочка королевских кровей отдаться другому и пренебречь своим господином? Рабыня, которая по первому требованию хозяина с готовностью должна раздвинуть свои ляжки, как милость принимать его внимание, назначение которой — доставлять наслаждение, проявила непослушание, забыв главный закон темных — Однажды став рабом, ты остаёшься им навсегда. Лишь господин вправе освободить тебя от рабства.

Всё это было не про Лайнеф. Упрямая и своенравная, в разодранной, мокрой одежде, под струями непрекращающегося дождя, стекающими по точеным плечам, с вздымающейся от тяжелого дыхания грудью, предупреждающим оскалом белоснежных зубов и горящими глазами, сейчас она напоминала разъяренную, загнанную тигрицу, укротить и приручить которую желает каждый честолюбивый самец, но кишка тонка.

— Брось палку! — потребовал я, когда между нами остались считанные шаги.

— Стой на месте, демон, не то я… — прорычала она, замахиваясь этим сомнительным орудием.

— Не то что? — я сделал пару шагов… и едва успел увернуться от летящего предмета, когда она вновь пустилась наутек:

— Да все черти ада! Разорву! — я взревел и, подобно разъяренному быку, бросился за ней. Убегать от меня было наихудшим, что сейчас могла придумать темная — это лишь сильнее распалило меня. Я легко догнал ее, в прыжке сбил с ног. Под дождем, рыча и сквернословя, мы оба повалились в грязную жижу. Лайнеф попыталась отползти на четвереньках, но я схватил её за лодыжку и потянул на себя. Впиваясь руками в землю, попутно собирая собой грязь, эта бестия отчаянно стремилась освободиться от моей хватки. Тщетно.

— Набегалась, идиотка?!

— Пусти!

— Черта с два! — я сильней сдавил пальцы на её ноге. — Даже не думай, если не хочешь, чтобы я разодрал тебя на куски! Кончай брыкаться, в твоих же интересах…

Договорить я не успел — её нога достигла наконец цели, вновь угодив в мою многострадальную голову так, что искры посыпались из глаз.

— Дрянь! — заскрежетал я зубами, но хватку не ослабил. Резко дернув эльфийку за ногу, со всей силы шлепнул ее по аппетитному заду — довольно-таки унизительно для принцессы королевских кровей. Воспользовавшись моментом, пока она захлебывалась негодованием, я перевернул её на спину и тут же навалился сверху всей тяжестью собственного тела.

— Отпусти! — порычала Лайнеф и с бешенством раненого зверя начала вырываться, стараясь сбросить меня. Она извивалась, барабанила по спине кулаками, царапалась, как дикая кошка, осыпая меня грязными ругательствами. В итоге, отбивая очередной удар, рассвирепев, я добрался до ее шеи, мертвой хваткой сжал пальцы на горле, перекрывая доступ кислорода, встряхнул так, что пару раз эльфийка затылком ударилась о землю, и исступленно заорал. — Как же ты меня достала. Ни от одной бабы нет столько неприятностей, сколько от тебя.

В её глазах полыхала бесконтрольная ярость, широко открытый рот безуспешно пытался поймать глоток воздуха, демонстрируя взору ровные зубы и нежный, розовый язычок, руки неистово колотили по моей спине. Я смотрел на неё и получал странное, изощренное удовольствие от того, что сейчас, именно в эту минуту, её жизнь, в прямом смысле слова, полностью подконтрольна мне. Стоит только чуть сильнее сжать пальцы, и она затихнет. Но нет! Я не собирался её убивать, по крайней мере, не сегодня и не в ближайшее время. Сперва получу всё сполна за каждую гребанную минуту, что задолжала мне эта сука за прошедшее столетие.

Когда я убрал руку с её шеи, и она задохнулась от кашля:

— Успокоилась?

— Да пошел ты! Лучше убей, потому что я не успокоюсь, пока не отправлю тебя в ад, — прохрипела Лайнеф.

— Желаешь смерти?! — струи дождя стекали по моим волосам и падали на её лицо. Она упрямо поджала губы, тряхнула головой. Во взгляде столько ненависти, высокомерия, столько ярости, что, теряя голову, я сатанел от гнева. — Очень заманчивое предложение. Непременно воспользуюсь им, но позже. Теперь же… хочу, чтобы ты уяснила один важный аспект … Я — твой хозяин! Ты в моей полной власти. Мне решать, что и когда с тобой делать!

— Да пошёл ты, ублюдок! — зашипела она и запустила мне в лицо пригоршню мокрой земли.

Издав утробный рык, я медленно стер грязь с лица, тут же размахнулся и влепил пощёчину так, что голова её дернулась, а из рассеченной губы хлынула кровь. В ответ тварь вонзила мне в плечо свои зубы, и мы, два озверевших хищника, две темные сущности, исступленно рыча, кубарем покатились по скользкой жиже, нещадно избивая друг друга, вонзая кулаки в незащищенные места.

Бешенство сверкало в наших глазах, от усталости оба тяжело дышали, но продолжали борьбу под безуспешно пытавшимся приглушить вопли боли и ярости ливнем. Грязь покрыла нас с головы до ног, в месиве серой жиже терялись тела, по лицу принцессы стекали мутные разводы, волосы слиплись. Когда темная постаралась оттолкнуть меня, упираясь руками в грудь, я перехватил их, прижал к земле над её головой, удерживая запястья своей большой пятерней. Она безуспешно попыталась вырваться, отчаянно застонала, облизала окровавленные губы и уставилась на меня:

— Жалкий трус! Навалился своей здоровенной вонючей тушей и считаешь себя победителем. Меня тошнит от тебя.

— Я что-то не заметил этого, когда твой язык был у меня во рту, — захрипел, не сводя взора с её разбитых губ, моментально позабыв о злорадстве. Какие они были сегодня мягкие, горячие, с какой готовностью возбуждали страсть и фантазии. Её губы, созданные для ласк, сейчас были изуродованы, болезненно припухли и кровоточили. Дьявол! И всё это своей рукой сотворил я. Желание вновь насладиться их вкусом, уничтожая следы своего деяния, вдруг стало непреодолимым, а по распахнутым и сверкающим глазам принцессы я понял, что она это почувствовала:

— О нет, только не это! — морщась от боли, прошептала она и отвернулась, но это только усилило мой аппетит.

— Не слышу, детка, что ты там бормочешь? — прошептал я, склонившись к самому ушку и намеренно касаясь его губами.

— Я размажу тебе голову, демон, — её голос прозвучал столь неуверенно, что у меня зародились большие сомнения в правдивости этой угрозы. Медленно описывая языком контур ушной раковины, я почувствовал, как глубоко она задышала, а её тело подо мной дернулось.