Чтение онлайн

— Сомневаюсь, что в таком положении у тебя это получится. Но мне нравится, когда ты сопротивляешься. Продолжай в том же духе, детка.

— Не называй меня деткой, — повернула она ко мне голову.

Наши глаза встретились. Под дождем, как будто впервые, мы долго смотрели друг на друга, и мне до одури хотелось знать всю правду, сокрытую в её полыхающем взгляде.

— Хорошо, детка, — хмыкнул я, отпустил её руки и властно накрыл израненные губы ртом.

Как в горячке, я полыхал в беспощадной жажде, накопленной годами, столетием, виновницей которой была лишь она. Никакие суррогаты давно не помогали. К чёрту всё! Начнет сопротивляться — возьму силой, порву в клочья, оттрахаю так, что раненым зверем выть будет, но сейчас же, сию минуту, утолю этот дикий голод.

Терзая уже успевшие зажить губы принцессы, я подпихнул ее под себя, собственным телом расплющив по мокрой земле, до боли стиснул хрупкие плечи и вжал пульсирующий член в её живот. Я ожидал от неё чего угодно — удара, отборной брани, очередной попытки вырваться — всего! Но то, что её руки вдруг оказались под моей рубахой, пальцы блуждали по спине, ногтями царапая кожу, повергло меня в шок.

Я вскинул голову и уставился на неё, ища подвоха. Но, мать твою!.. в её взгляде читалось откровенное желание, а пахла она так, будто сама напрашивалась отыметь её прямо сейчас всеми возможными способами. С горящими глазами и прерывистым дыханием эта сучка была чертовски хороша.

— Ненавижу тебя! — почти беззвучно произнесла она. А потом… все демоны ада!.. эта женщина просто непостижима! — рванув мою рубаху, вернее, те лохмотья, что она из себя представляла после сегодняшнего дня, принцесса потянулась ко мне и неспешными поцелуями стала покрывать мою грудь, шею, плечи.

Это было как удар под дых, полное поражение. Бл*дь! На краткий миг я подумал, что это какая-то тактика очередного её чертова плана. Но нет, темная! Если это игра, то напрасно ты её затеяла — вести в ней буду я.

— Я это уже слышал, детка. Много раз. Даже успел выучить, — прорычал я довольно и в ответ стал зубами срывать истерзанные остатки её одежды. Мой взгляд упал на ее безупречную, блестящую под дождем грудь. Вид затвердевших сосков, которые я мог бы вылизывать часами, взорвал последние крупицы здравого смысла. Я озверел от желания к ней. Пристально глядя эльфийке в глаза, рывком сдернул и отшвырнул в сторону лоскуты, что ещё прикрывали её бедра. Она не отставала — не сводя глаз, развязала шнуровку на моем поясе, зацепила пальцами ног штаны и, скользя по моим бедрам ступнями, спустила ненужную одежду вниз.

Последний ход был за мной. Нетерпеливо, я грубо развел ноги моей принцессы, навис над ней и мощным толчком врезался в нежную плоть, звериным рыком победителя разрывая шум мерно хлеставшего по прибрежной линии реки Ди ливня.

(ЛАЙНЕФ)

Когда твоя свобода под угрозой, если она тебе дорога и ты не идиот, то будешь хвататься за любую возможность, вгрызаться зубами и клыками в любой призрачный шанс, ломать все преграды и препятствия, лишь бы остаться независимым и не сгинуть в гниющем рабстве.

Но что делать, когда ты “тертый калач”, и к собственному стыду, в оскорбительном плене познала не только горечь унижения, но и испытала доселе неведомое чувство неудержимого влечения к тому, кто лишил тебя права выбора?..

— Ненавижу! — прошептали мои губы, и это была правда! … Если только возможно ненавидеть того, кого отчаянно желаешь каждым мускулом вымотанного за последние кошмарные сутки тела. Каждым дюймом плоти, вопящим от восторга, стоит сильным рукам притронуться к ней.

Все искусно выстроенные барьеры рухнули. Непослушные пальцы в спешке срывают с демона одежду, впиваются в тренированную спину, губы ласкают пропитанную мужским потом грудь. Мозг истошно вопит: — Опасность! Что ты делаешь? Остановись, он погубит тебя! Но когда он смотрит на меня так, как сейчас, в этой дьявольской зелени я вижу своё отражение и хочу, безумно хочу остаться там навечно!

Чёртова сущность инкуба! Обольстителя! Паразита, питающегося сладострастием… Ненавижу! За то, что эгоистично и безжалостно сломил мою волю. За то, что вопреки всей правде о нём, имеет на меня всё то же магнетическое действие, и я еле сдерживаю себя, чтобы не заорать, — “Возьми меня, чертов ублюдок! Я не в силах тебе сопротивляться!”

Но больше я ненавижу себя. Хотеть убийцу дорогого друга. До дрожи хотеть. До помешательства. Желать и отдаваться ему в своих снах. Просыпаться со стоном, ощущая, как горит от неудовлетворенности тело, как щиплет от не пролитых слёз глаза, стыдясь постыдных снов, срывать злобу на сыне, и презирать себя. Что может быть паршивее? Может!.. Реальность в виде двух обнаженных в вожделении тел демона и эльфа, двух враждебных сущностей, укрытых от окружающего в наступающих сумерках равнодушным дождем.

Подобно эльфийскому луку, я изогнулась тетивой, когда с первым толчком он взорвал крохотные остатки моего разума. Прикрыв глаза, я захлебнулась в ошеломительном ощущении наполненности, когда со звериным рыком демон впился в мои бедра, резко притянув к себе. На краткий миг мы застыли. Казалось, сам дождь, что барабанил по моему лицу и нашим обнаженным телам, замер, предоставляя возможность осознать происходящее. Наши взгляды вновь скрестились. В его дерзких, всегда насмешливых глазах плясали всполохи дикого, восторженного возбуждения и … понимания.

Инкуб понял всё! В моих глазах он без труда прочитал тщательно скрываемую ото всех преступную тайну — беглая пленница до сих пор бредит своим тюремщиком.

Охрипший голос прозвучал как решительный приговор:

— Моя…

Не в силах что-либо ответить, я задрожала всем телом, когда последующие мощные удары, доказывая правоту единственно сказанного им слова, превратили каждый мой выход в стон наслаждения. Впиваясь руками в его мускулистые плечи, в дурмане страсти сдирая ногтями кожу в кровь, я с жадностью ловлю краткие, рваные, терзающие губы поцелуи, когда ведомое им тело вздрагивает на скользкой земле, вторя ритму мощных выпадов. Горячие, совершенные губы втянули воспаленный сосок. Нежно и даже ласково, влажный язык описал вокруг него круг так, что от яркого контраста между неистовым вторжением пульсирующего члена и этой чувственной легкостью я прогнулась, прижимая ладонями голову демона к груди. Но хищник — есть хищник. Довольно заурчав, он ощутимо прикусил сосок и, охнув, спиной я осела на землю, вцепилась в его волосы, с силой оттягивая инкуба от своей груди.

— Полегче, ублюдок! — даже в темноте, сквозь стену дождя я видела, как переменилось его лицо.

Демон отстранился, я почувствовала, как замер твердый член, упираясь головкой в моё лоно. Ощущая непривычный страх и разочарование, я распахнула глаза и непонимающе уставилась в два зеленых омута:

— Что-то не так? — тяжело дыша, сама поразилась, как нерешительно прозвучали мои слова.

— Я тут кое-что вспомнил, — не отрываясь от моих губ, прохрипел он и с садистской медлительностью чуть подал бедрами вперед на дюйм войдя в изнывающее лоно.

— О боги! Только не сейчас! — простонала я, оплела его ногами, и пятками надавила на ягодицы, умоляя прекратить пытку. Бесполезно! Всё равно, что голыми руками сдвинуть скалу. Я зарычала, а он усмехнулся. — Говори уже, дьявол!

Поощряя меня за повиновение, этот ублюдок вошёл чуть глубже, вновь замер, наклонился к моему уху, прикусил мочку, на что я впилась руками в его зад, пытаясь насадить себя на пульсирующий член, — Детка, я хочу, чтобы ты звала меня по имени!

Я оторопела, повернула к нему голову и поймала на себе внимательный, изучающий взгляд: