Чтение онлайн

Ежи уже спал. Взрослые ждали, когда он уснет, чтобы лишний раз не вскрывать старые раны.

– По весне река Хельга вышла из берегов и подмыла берег. Там, чуть дальше Подлеска, – отец Ежи задумался, почесал бороду и продолжил, – рыбаки говорили, что аж пещеру намыло. Кто знает, может сами по тихой грусти выкопали, только на кой леший оно им надо. Ладно бы холодную хотели сделать, чтоб рыбу там держать, прежде чем люди барона за ней приедут, но там с полдня вдоль берега идти по солнцепеку. Короче, я верю, что пещеру ту река намыла.

Вит отхлебнул пива и кивнул в знак того, что понял, о чем толкует его собеседник. На деле он понимал мало.

– Золото могли искать? – поинтересовался проповедник.

– Да и по сему некоторые верят, что мужичье из Подлеска все-таки копало там,– мужик задумался, нахмурил лоб и продолжил, – да, думаю могли. Иной раз тут такое случается. Хельга через горы течет, да и земля богатамиреналами.

–Минеравами, – поправил его Вит, припоминая, так ли говорили ученые мужи, приходившие в былые дни к его хозяину. – Ты был в той пещере?

– Бывал, да. Холодрыга, даже в самый зной. Говорили, что потеха там. Ничего потешного, Отцом Переправыклянусь. Дух там смрадный какой-то стоит…

– А при чем тут Ежи?

– Река намыла берег, в реке разное начали находить. То заколка, то монетка чудная, с дыркой по центровине. Вот Ежи и нашел там свои деревяшки. Игрался с ними, а потом домой принес. Резьба топорная, я лучше режу, но мальчугану нравились, а мы…Амы и ладно, пусть играет. Только вот Ворчун наш, – мужчина тяжело выдохнул. – Собайкадобрая была. За четыре лета, что жила, хоть бынабрехал накого... Как дед ворчал, да и только. А тут как увидел Ежи с этими человечками да как набросился. Еле оттащили. С пальцами отгрыз… Сукин сын, чтоб его черви жрали…

– Очень странная история… Все, что добыто в реках, благословлено Отцом Переправы.

– Так-то оно так, но горе семье это благословение принесло.

– Думаю, что в Ворчуна вашего Угольная тварь вошла, – Вит говорил это на свой трах и риск. За пугающие истории проповедников могли избить, и случалось так, что били. Но, видя понимание в глазах собеседника, он все же продолжил. Старик не мог знать, что отчасти был прав. – Те, кого Отец Переправы оставил на том берегу, посчитал недостойными и не повел за собой на Озаренный берег.

– А такое возможно? Наши в угольных не верят. Гутарят, дескать ентих монстров сочинили, дабы монетку с нас выцарапать.

– Отцы церкви считают, что да. Если вселиться в человека им не под силу, то зверье Угольным тварям вполне по зубам. Когдасука,породившаяВорчуна,ощенилась, щенят окунали в реку?

– Да нет вроде, – мужик почесал голову, а его баба, прежде внимательно слушавшая, прошептала. – Да кто же его знает… Он жеприблудабыл.

– Выкинули ли вы те фигурки? – поинтересовался старик. – Или от воды дерево сгнило?

– Да нет, храним. В сундуке лежат.

– Могу я взглянуть на них?- он не знал, зачем задает этот вопрос, но какая-то часть души Вита требовала найденных в реке фигурок. – Это важно...

Баба встала с лавки и, подойдя к сундуку, извлеклатряпицу,в которую были обернуты находки. На мгновение ей показалось, что отбрасываемые очагом тени замерли, но то было лишь мгновение, и баба прогнала пугающие мысли прочь.

– Вот, глядите. Как будто только вырезали.

– И правда, – буркнул Вит себе в бороду, – словно и не лежали в воде.

Он не мог отвести глаз от трех вырезанных из дерева человечков. Все они с легкостью помещались в ладони и поблескивали в тусклом свете, едва различимо подрагивая.

– Ежи считал, что они потешные, – произнес отец сопящего на лавке мальчугана, – только вот чем потеха обернулась.

Старик сжал фигурки в руке и понял, что знает имя каждой из них. Осознание пришло само собой и не испугало Вита. «Наверное, видел нечто подобное в доме прежнего хозяина», – подумал он, а вслух прошептал:

– Это Возлюбленная, Покинутая и Скорбящая. Могу я оставить их у себя? На память о Ежи, само собой. Освободить их надобно. Устали Сестрички в дереве спать.

Родители изувеченного мальчика что-то ответили, затем о чем-то спросили, но Вит уже не слушал их. Старик внимал голосам фигурок и понимал, что прежняя жизнь бродяги подошла к концу.

– Так много нужно успеть за лето, – произнес он. – Говорят, что у вас в лесу холм есть. Это так?

– Так. В самом центре полянки. Холмом назвать сложно, скорее холмик. А что?

– Говорят… – Вит чуть было не обмолвился о том, кто именно ему это говорит, облизал пересохшие губы и продолжил, – говорят, что у Вас есть инструмент для рытья земли. Это так? 

–Как тебя зовут, сынок?

По щекам мальчишки двенадцати лет от роду катились слезы. Безумный старик не связывал его, не издевался над ним, не бил, но дал понять, что если он хочет жить, то уходить от костра будет не самой лучшей идеей.

– Пиотр, – его голос дрожал. – Дедушка, отпусти меня.

– Ты сам пришел ко мне, – ухмыльнулся старик, – куда же ты собрался теперь?

Здесь, на поляне, было что-то помимо него и старика. Это что-то скрывалось в ночном мраке, этим чем-то были пропитаны скрипучие кроны сосен, и это что-то заткнуло клювы ночным птицам. Возможно, именно эта сила разбудила мальчишку посреди ночи и заставила прийти в лес, разыскать в этом лесу человека и сесть напротив огня. Все это произошло будто бы во сне, и, пробудившись, Пиотр был в ужасе.

– Умоляю, – прошептал мальчик, – Великий Отец Переправы, сбереги меня.

Так говорила его бабушка, так говорит его мать. В трудный час принято обращаться за помощью к Отцу Переправы и Пиотр обращался, но по пустякам. Он просил подвести рыбу ближе к берегу, прогнать грозовые тучи, и чтобы отец не порол его за шалости. Он так часто просил о чем-то Бога и теперь боялся, что утомил того своими пустяковыми просьбами.

Старик удивленно поднял густые брови, и свет костра заиграл в его мутных, напоминающих рыбьи глазах.

– Не упоминай этого имени, Пиотр. Не оскорбляй присутствующие здесь силы, а иначе, – старик погрозил ему пальцем. Голый, вымазанный грязью и безумный человек, – иначе я накажу тебя.