Чтение онлайн

Копыта Задиры коснулись илистого дна, конь захрапел и,сминая камыши,выбрался на берег.

– Лодка! – прокричалсекутор. – Здесь лодка!

Аарон махнул старшему рукой в знак того, что услышал.

– Кто бы сомневался,– произнес верзила.

–Как всегда прав.

–Рейн.

–А?

Аарона что-то тревожило. Он успел расчесать щеки так, что густая растительность уже не могла спрятать покраснений. Нечто занимало Аарона сильнее,чем работа.

– Ты просто прими. Он опытнее, умнее нас с тобой. Не насмехайся над его правотой. Он говорит, мы делаем.

–Ты первый начал.

–Однажды он спасет тебе жизнь. Может уже спасал. Может статься так, что на этом самом берегу, может прямо на этом самом месте Горст протянет тебе руку помощи.

–Главное, чтоб ноги здесь не протянул… Аарон, твою мамашу, – Рейна не на шутку волновал потерянный взгляд напарника, – ты уже скучаешь по усатому козлу?

– Он говорит, мы делаем,–повторил Аарон свою мысль, – он принимает решения взвешенно, руководствуясь опытом.

Аарон переминался с ноги на ногу, а потом положил свою массивную ладонь на яблоко меча и вновь уставилсянаузкий,поросший камышами берег, на крутой спуск к воде,вдоль которого ему предстоит идти.

– Кто знает, что было бы, если б…

–Если б у бабки были яйца,она была бы дедом,– перебил Рейн.

–Горст тогда велел тебе не лезть на того мужика.

«Горст думает, что я не смогу постоять за себя. Думает, что я сопляк, которого можно огреть прутом по лицу. По-хорошему…По-хорошему,ему бы рожу за такие фортели разбить», –хотел было ответить Рейн, но промолчал. Аарон доносил Горстуна Рейна. В этом почти не было сомнений. Когда на ярмарке Рейн стащил со стола лавочника стеклянные бусы, Горст узнал об этом. Когда Рейн ущипнул за задницу молоденькую служанкуДидерика,мать его,Лангеи предложил той пошалить,Горст узнал и это.

–А потом оказалось,что он нож при себе имел. Если Горст говорит,– Аарон в третий раз озвучил свою мысль, но сколько тот прокрутил её про себя,Рейн не смел дажеи предположить, – мы делаем,– верзила почесал ногтями щеку.

Тут-то до Рейна и дошло. Верзила городит весь этот вздор лишь затем, чтобы убедить себя в верности поставленной задачи.

– Ты совершенно прав,– бодро, даже слишком бодро выпалил он, и, подойдя ближе,младший из людейсекутораГорста похлопал здоровяка по плечу.– Горст говорит, а мы, что твои псы,послушно делаем.

–Такяо чем и толкую! Надо–значит,надо. Даже если не хочется или…– поднявшийся ветер заглушил слова Аарона, нонипорыв ветра,нишумкамыша, нишелест сетейне помешали Рейну услышать слова человека, который, как казалось младшему из людей Горста, был способен рассмеяться,глядя в лицо опасности, расцеловать смерть в её смрадную пасть, при этом не почувствовав даже чего-то отдаленно напоминающего страх.

«Или, если страх берет»,– мысленно он повторил слова Аарона, будто пробуя их на вкус.

Вкус у сказанного был кислым, как испорченное молоко, как застарелый пот, как смрад, коим пропитан Подлесок.

Страх заразителен. Аарон понял, что на сей раз перегнул палку, и зашелся фальшивым, как нависшее над деревней спокойствие, смехом.

–Сучонок, – гаркнул он, – яже шучу. Седлай свою кобылу и вали в Ивы. Готов спорить на кружку круто сваренного пива в лучшей корчмеКальтеграда, что на своих двоихдойду отсюда и до заката, а потом вернусь обратно и сделаю это раньше тебя.

–Аарон.

–Чего тебе?

Холодный пот приклеил рубаху Рейна к спине.

– О чем вы шептались, спровадив меня?

–О твоеймамашке, само собой.

Теперь Аарон хлопнул Рейна по плечуи решил, что пойдет по незнакомому ему берегу и вернется обратно с каменным сердцем. Решил, что пройдет путь, который он уже проходил в своем сне. Во сне, что вспомнился ему при обходеподлесскихизб. В том снеАарона убили, но взаправду он никому не даст забрать себя, даже если Угольный Берег отправит за ним своих самых страшных паскуд.

– С нами Отец Переправы, парень, – улыбнулся он, – не обмочи штаны, не посрами Горста.

– Пошел ты.

–И ты иди, парень.

Не прощаясь,они разошлись в разные стороны. 

Идя вдоль поросшего травой берега, Ааронцеплялся взглядом за все, что может выдать присутствие человека. Притоптанный муравейник с отпечатком подошвы сапога, сорванную с куста ветку. Онжадно втягивал воздух, стараясь различить в нем запах гари, но костром здесь и не пахло. Оставив Подлесок далеко позади себя, он наконец смог отделаться и от страха, вызываемого давно позабытым сновидением.

Выжлятник зашел уже достаточно далеко,чтобы понять одну простую истину:люди из рыбацкойдеревнине проходили здесь,и успех миссии, как ему теперь казалось,зависел отГорста, при условии, что люди, принадлежащие баронуЛанге,были уведены к барону Возняку илиже ушли к нему по своей воле.«Но кому хватит духу бежать от Ланге? –подумал Аарон. – Всякий вОддландезнает о крутом нраве этого человека».

В одном рыжебородый был прав,БаронДидерикЛангепринадлежал к той породе людей, которая не умеет прощать ошибок, а тем более предательства. СтарикЛангеимел буйный нрав и трехсыновей,из которых лишь одному посчастливилось остаться в усадьбе отца и рассчитывать на наследство.Егостарший сын,ВитольдЛанге,был хорош на полях ратной славы, но не сдержан в выпивке и к тому же прослыл известным распутником. За удаль и отвагу Витольду прощалось многое, но однажды,пребывая в изрядном подпитии,молодой баронет увел на скачки любимого отцовского рысака, где тот подвернул ногу. Наутро,явившись ко двору без коня ив грязи,Витольд был выпорот на глазах у слуг и сосланвНортмар.Более на земляхОддаБауэра никто о нем не слышал. Младший сынбарона,ГавелЛанге,служил оруженосцем у самого герцога Бауэра и после славной сечи на границеНортмараиБелореченскогокняжества вернулся к отцу хромым калекой. ВГавелеотец души не чаял и на пирах бахвалился тем, что его отпрыск,как в старые добрые времена,пролил кровь под знаменами Бауэров,служба при которых научила парня держать язык за зубами и,не раздумывая,повиноваться воле старших. Существование Альфреда,среднего из сыновей барона,до сих порсчитается кляксой на славной родословнойЛанге. Поговаривают, именнопоговаривают,ибо правды не знает никто, что старик самолично застукал своего отпрыска с конюхом и собственноручно забил насмерть обоих.Барон–суровыйчеловек,и суровонв первую очередь к себе, а уже потом ко всем остальным. Он легко записываетлюдей вовраги итеряетк нимвсякую жалость. Людей, сослуживших емуславную службу,онщедро одаривает, а за воровство нерубитрук,кактопринято, аотправляет на свидание к одноногой суке, то бишь на виселицу.

Когда Горст получил заказ на поимку беглого рыбака,Рейн обрадовался, ведь дело представлялось им плевым. Всякий сведущий всекуторскихделахзнает, что своим людямЛангене вешает на шеи кольца с именем хозяина, а клеймит.

– Еще мой отец говорил, кольцо с шеи можно снять, а вот хорошее тавро содрать можнолишьвместе с кожей,–любит повторятьДидерик,и этот его подход значительно упрощаетработуоддландскимсекуторам.

Аарон остановилсяи,задержав дыхание,привстал на колено. Он не славился особой зоркостью, но без ошибок определил, что в этом месте некто притоптал осоку. Речь не идето тропинке, этот некто прошел здесь лишь раз.

«Кто-то вышел к воде», –сообразилАарони,оглядевшись,понял, что этот некто спустился на берегсо стороны поросшей кустами возвышенности.

Под громкий крик чаек Аарону пришлось выбрать,в какую сторону идти. К воде или от воды.По-хорошемунужно осмотреть все, нотеперь свой сон онтрактовалкак предзнаменованиеи знал, что готовиться следует к худшему. Рейн частенько отпускал шутки в сторону его легковерности, но суеверный человек –не дурак, суеверный человек – осторожный человек.

В реке по-прежнему плескалась рыба. Он уже собирался направиться в сторону возвышенности, чтобы с неё осмотреть за одно и берег, как вдруг услышал позади себя шепот.Ни плеск воды, ни шум камышей и нидыхание ветра.Именно шепот.