Чтение онлайн

– Как ти думаешь, - удалось оторваться?

– Смотря какой смысл в это вкладывать, товарищ Сталин. Определиться хотя бы, - от кого именно? Армия, безусловно, сможет защитить вас от кого угодно, но нужно понимать, какой может оказаться цена такой защиты. И соответственно определиться. На НКВД в данной ситуации надежда и вообще плохая. Либо не смогут, либо попытаются сделать из вас предмет торга. А так это всего-навсего вопрос времени. Вы лучше меня знаете, какие возможности что у тех, что у этих. И тех, кто может сложить одно с другим, порядочно. Да и не в этом дело.

– Да. Дело в том, что скриваться - вообще нэ выход. Надо что-то рэшать. А как рэшать, если все козыри у них?

– Вас у них нет. И еще нет времени, совсем. Среди них не все идиоты, понимают, что начнется, если в стране и мире узнают, что произошло.

– Что начнется? Гражданская начнется. И снова за пять минут до победы. Опять всо вверх дном. Ах, мэрзавцы-мэрзавцы, нэ терпелось им... И этот... нэ ожидал от него, совсэм дурак оказался, чутье потерял вконэц...

– Ну, тогда генералов можно понять. Простить - другой вопрос, а понять можно.

– Нечего тут понимать, Александр Иванович. Оны хатят, чтобы всо у ных било, а им за это ничего нэ было. А в первую очередь они слушаться больше не хотят. Думают, что уже виросли. Провокация американцев здесь - толко предлог.

– Так ведь предлог предлогу рознь, товарищ Сталин. Одно дело, когда нашли, к чему прицепиться, и радуются. А такой, чтоб напугаться до смерти, то это совсем другой предлог. Такой, что они решились и даже смогли договориться. Общая позиция у людей, которые друг друга недолюбливают, подозревают и не доверяют ни на грош, - для этого обычного предлога мало...
– Он помолчал.
– Не угрожали?

– Хватыло ума... окончательно нэ сжигать мосты. Формально - они вообще виполняют мое распоряжение.

– Это хорошо. Значит, - крови вашей не жаждут, каши кровавой не хотят и думают все решить полюбовно.

– Савсэм нэ обязательно. Вот объявят, что злодей Берия убыл любимого товарища Сталина, но армия разоблачила и пресекла, правительство на месте. И виступление товарища Молотова, как в 41-м 22-го июня. Проглотят. И армия проглотит. И народ. Всо проглотит, ми его хорошо приучили.

– Не так все просто, если на самом деле товарищ Сталин вовсе не убит.

– А какая разница? "Поповку" они захватили в первую очерэдь, остальное - только чуть позже.

– Видите мачты? Нам приходится поддерживать связь с бортами до Полярного круга и дальше. Так что мы тоже не без мощностей. Куда там этой самой "Поповке". Поэтому так, чтоб шито-крыто, не выйдет, и переговариваться они будут. Никуда не денутся.

А вот решать, угрожать разглашением, или нет, что говорить и кто будет говорить, если доведется, жить товарищу Сталину или же погибнуть от рук кровавых палачей из НКВД, и вообще - что дальше будет, будешь ты. Так, что ли, получается? Так. Только продлится это недолго. В любом случае. Но вслух он предпочел попросту согласиться.

– Пожалуй. Если бы падвирнулся под гарячую руку, начал бы под ногами путаться - другое дэло, а так... Пажалуй - ти прав. Тэперь им и смисла большого нет, и боязно всо-таки. Азарт схлынул, наступило похмелье. Многие толко сейчас поняли, во что ввязались и какую шкоду сделали. Думаю, уже жалеют, что ввязались.

– Это ненадолго. Не такие люди, чтоб лишнего переживать. Скоро убедятся в полном успехе, а там и во вкус войдут. И некогда им, дел полно, самых неотложных... Так я связываюсь?

– Пачему, - в глазах вождя сверкнула подозрительность, - ты?

– Потому что аппарат известно где. А вы, значит, будете рядом. А это им знать рановато, а то как бы глупостей не натворили со страху...

– Нет. Он настаивает, чтобы вы, всем составом, прилетели сюда. Он считает, что вы перепуганы и со страху наделаете глупостей.

– Глупей себя хочет найти? С какого это препугу мы всеми - сунемся в мышеловку?

– В какую мышеловку? Он улетел сам-второй с Поскребышевым. А тут у нас, кроме военных да охраны лагерной, никого нет. Одни бабы с подростками, да калеки.

– У него не то положение, чтоб торговаться.

– Самое то. А то на весь мир ретранслируем вашу же версию, как эн-кэ-вэ-дэ его арестовало, а армия спасла. У меня тут станция как раз, новомодная: нужно мощность увеличить, - добавляешь еще один модуль. Или два. Или пять. До Испании добьет.

– А если у него потом у него сердце не выдержит? Старый же человек все-таки.

– Вот сами ему это и скажете. А если по уму, то он вам нужен. Без него у вас хлопот и бардака будет куда больше.

– Да с какой стати мы полетим?

– Я от себя скажу. Кто вам мешает охрану с собой взять побольше? Полк. Или два. Любых "рэксов" можете привезти, - и кто вам тогда что тут сделает?

– Слушай, а кто нам помешает прислать к тебе одну охрану? Вместо себя?

– Куда это - "ко мне"? Кто сказал, что он на заводе? А если на заводе, - то где? У меня тут под комплексом больше тыщи квадратных километров! Примерно как в Берлине. По десять этажей что вверх, что вниз. Про группу захвата можете забыть, как про страшный сон.

– У тебя там истребителей сколько?

– Прилично.
– Признал Саня.
– Только вам кто мешает? Хоть дивизию?

– Хорошо. И кто нам помешает арестовать его прямо там?

– И это что, - ваша цель? Я бы очень хотел, чтоб вы все-таки хорошо подумали, чего именно хотите. А заодно о том, что вы собираетесь делать после ареста. Понимаю, что непривычно, и, вроде как, даже против обычая, но когда-то надо начинать. Несчастный случай? Расстрел без суда? Суд над товарищем Сталиным с обвинением в шпионаже в пользу британской разведки? После того, кстати, как вы его освободили из застенков злодея Берия. Какая-нибудь другая глупость? Хотите себе личных гарантий, - так и добивайтесь гарантий. Только подумайте, как оформить.