Чтение онлайн

– Ты точно не отсюда, – подал голос Киган. – Скорее всего – из Малондо. Знакомо тебе такое название?

– Конечно знакомо! Жёлтая гора… – Логоваз некоторое время помолчал, и задумчиво добавил: – Очень, очень знакомо. Может, ты и прав.

И надолго замолчал, видно, пытаясь вспомнить что-нибудь ещё. Я слышал, если за что-то одно зацепишься, то и дальше воспоминания могут потянуться, как за ниточку. Может, вспомнит… вот только хорошо ли это для меня? Если честно, Логоваз – классный. Мы с ним на одной волне, и он всегда готов поучаствовать в любом кипеше. Он, правда, флиртует с уманьярскими девчонками, и мне это не нравится. Но это можно как-то пережить. А если он всё вспомнит, то наверняка засобирается домой. Обидно будет.

Стоп. Жёлтая гора… это Йеллоустоун, что ли? Если так, то это он, получается, далековато забрался! Если здешняя география хоть примерно совпадает с земной, то до вулкана отсюда… блин, ну, далеко, короче. Несколько штатов надо пересечь, получается.

Мне стало любопытно, и я принялся расспрашивать спутников. И, действительно, «город на берегу океана» – это, если я правильно понял описание, какой-то большой порт в штате Вашингтон. Сиэтл, может? Ну, по местоположению, так-то никакого Вашингтона в этой реальности нет. За отсутствием как штатов, так и исторической личности. Как и Сиэтла. Город назывался труднопроизносимо – Ирвинройталеосте, если дословно – город охотников на морских чудовищ, и принадлежал как раз государству Малондо. Большой, портовый, и, судя по описанию Илве, куда более современный, чем Йерба-Буэно. Я всё поглядывал на Логоваза, не покажется ли ему название знакомым. Эльф вид сохранял хоть и задумчивый, но признаков внезапного озарения на челе не появлялось.

Зато у Илве с Киганом вид был мечтательно – ностальгический. В сочетании с испачканной одеждой, общим бомжеватым видом и транспортом, контраст выходил очень забавный. Этакие дикие бомжи на жабах, а мечтают о чём-то… если честно, вот так вот посмотришь отстранённо – и мечтать они могут только о бутылке, а не о далёких портовых городах.

Я, кстати, понял, что заявляться в таком виде на место сбора будет фатально глупо. Встречают-то по одёжке, а там помимо Рысей будет ещё полно всякого народа, перед которым нужно выглядить… ну хотя бы немножко поприличнее. Что скажут про меня мои многочисленные должники, если увидят, в какой компании я путешествую?

– Ребята, смотрите, какое живописное озерцо! – Мы где-то через час набрели на него, да. На самом деле – озерцо, как озерцо. Травой по берегам заросшее, но есть спуск, истоптанный чьими-то копытами. Песчаный, что приятно. Но, блин, холодное даже на вид. То есть, откровенно говоря, так себе озерцо для моих целей, но другого может и не встретиться, места здесь не слишком богатые на воду. – А не устроить ли нам помывочно-постирочный день?

На меня уставились. Напряжённо так, как будто выросло на мне что-то. Может, рога, а может, даже грибы. Причём, зараза, все пятеро уставились, и мёртвые, и немёртвые.

– Ты кто такой и куда дел нашего Дусю? – Спросила Илве очень подозрительно.

– Это кто-то из духов, которые в бубне живут! – Догадался Митя. – Я ж говорил, что нельзя им доверять! Это они только прикидывались такими послушными и спокойными!

– Ять, ну вот только не начинайте опять, а?! – До меня, наконец, дошло, с чего они вообще так удивились. – Я вообще не про себя! Я-то чистый! Совсем недавно же мылся, Илве, ты не помнишь? Ты же меня и заставила! Просто вы сами, ребята, уж извините, выглядите как обрыганы какие-то. Хотя почему как? Даже ты, Логоваз.

Короче, они меня всё-таки помыли, сволочи! Илве почему-то ужасно обиделась на «обрыганов», и задалась целью мне отомстить. А когда женщина стремится мстить, она бывает невероятно коварна и жестока. У меня не было и шанса ускользнуть, тем более мужская часть команды ей активно помогала в загонной охоте, а духи, сволочи, опять оставили меня одного против страшного противника. А вода, между прочим, холодная, мне не показалось! Я вообще думал, что утопну, когда меня на середину озера выпихнули, козлы. Сами-то плавать умеют!

Впрочем, я тоже научился, по-собачьи. Только сбежать мне это не помогло, снова изловили, заставили раздеться – при даме, между прочим! – и ещё одежду выстирали. Вообще эти уманьяр бесстыдники какие-то. Голого тела абсолютно не стесняются. Хорошо, Илве купаться-стираться принялась уже после того, как меня выпустили на берег, а то бы точно конфуз случился.

Честно говоря, со всей этой вознёй я думал, что жабы нас покинут. Я бы на их месте точно покинул, потому что находиться в непосредственной близости от столь безумных созданий просто опасно для жизни! Но нет. Вместо того чтобы скрыться как можно дальше и быстрее, все четыре земноводных залезли по самые брови в озеро, и теперь пучили на нас свои зенки. Их, только, и было видно, зенки в смысле, остальное скрылось под водой. Однако восторг, который плескался в глазах лягв, читался на раз. Мне кажется, они вдруг поняли, ради чего стоит жить.

– Бедные, – расчувствовалась Илве. – Они ведь в Долине Смерти ни разу воды не видели. А ведь жабам без воды плохо!

– Это песчаные, – отмахнулся Киган. – У них и раньше воды почти не было. Я даже не думал, что им вообще понравится.

А я не думал, что жаб придётся вытаскивать из воды, а не ловить снова по степи. Очень уж резко меня начали ловить, так что нормально привязать их мы даже не подумали. А они вот, вместо того чтобы разбегаться – плавать отправились, и совершенно не желали вылезать из воды. Но тут легко сработал универсальный приём. Достаточно оказалось отойти подальше от воды, и продемонстрировать жабам мясо. Нас они больше как пищу не воспринимали, видно, мы для них уже стали родными и близкими, а вот мяско, как только его запах дошёл до ноздрей, заставило их шевелиться. Так что мы остались без ужина и обеда, зато чистые и при транспорте.

Настроение после помывки у всех было приподнятое, даже у жаб. Двигались поживее, даже порывались прыгать, но эльфы наотрез отказались ускоряться, так что пришлось придерживать наших скакунов. Зато на ночь останавливаться жабам не требовалось. Ковыляли себе, как и раньше и не думали останавливаться. Время от времени стреляли языками, выхватывая из травы всяких грызунов и прочих мелких животных.

– Я вот не пойму, почему они так легко приручились? – Задумался Киган. – Это хтонические животные. Они враждебны всему, что не относится к их виду. Почему они нас-то покорно везут?

– Хтонические, но животные же! А животные, в принципе, приручаются, – предположил я, просто чтобы что-то сказать. На самом деле мне и самому было непонятно, как так получилось. – Вон у них бошки какие большие. Мозги-то внутри тоже увеличились. Если обычную жабу напугать и вымотать, она и не поймёт, отчего это, будет продолжать убегать. А этих мы запугали, а потом приласкали немножко. Вот они и предпочитают с нами не связываться.

Ехали всю ночь, дремали по очереди, даже я, несмотря на неурочное время. Мне бы лучше утром… но сейчас выбирать не приходится. И от учёбы опять отмахнулся, хотя уважаемые новообретённые родственники в бубне были очень моим решением недовольны.

– Ну и не жалуйся потом, что помрёшь оттого что ничего не умеешь и не знаешь, – выговаривала мне какая-то пожилая названая пра-пра-пра-бабушка. – Вообще неясно, кто тебя учил до этого.

А я ж не стану рассказывать, что меня учили тысячи фильмов, роликов в интернете, авторов обрывок статей, которые я помню… короче, массовая культура меня учила. И, подозреваю, ключевое слово тут именно – «массовая». Есть у меня чувство, что все эти мои импровизации работают только потому, что где-то далеко-далеко в другой вселенной огромная куча людей верит, что они должны работать. Даже не так. Верят, что если бы магия вообще существовала, как и шаманизм, то вот примерно так они бы и работали. В общем, я сомневался, что мне вообще эта учёба нужна. Уверенность потеряю, и буду потом как дурак по новым правилам и законам пытаться что-то сделать. Притом, что какие вообще в шаманизме могут быть правила и законы, когда здесь нужна вера? Так что от пра-пра-пра тётеньки я отмахнулся, и препдпочёл хорошей учёбе хороший сон. И задрых на мягкой, прохладной коже моего жабоскакуна аж на несколько часов, а проснулся только перед самым рассветом, когда мы уже подъезжали.