Чтение онлайн

Ивану что, солдат, он и есть солдат! Не в таких тарелках-переделках бывал. Поэтому средний брат чиниться не стал, а обтер блесну рукавом, да и в рот сунул. И тотчас же голым задом - хлоп на тарелку.

– Врубай свет, братец!
– говорит.

– Погоди немного, - отвечает Даниил, - накопитель еще не зарядился, разряд слабый будет. Вон та лампочка загорится, тогда и включу.

– Ладно, подожду, - Иван поерзал на тарелке и закурил, чтобы времени даром не терять.

Тут лампочка, наконец, загорелась, и Даниил нажал кнопку.

И опять грохнуло. Все прошло как по писаному, только Иван еще и курить бросил, чему, надо сказать был рад, но не очень

– Эй, Васька, ты где?
– заорали трезвые братья.
– Давай, присоединяйся! Вместе, так вместе!

– Спасибо, братишки, только я как-нибудь сам протрезвею, без этой штуковины, - прокричал Васька из-за какой-то поленницы.
– Не нравится мне такое насилие над организмом, все должно происходить естественным путем, а не...

– Иди, иди, и все будет путём, - Иван выволок Ваську из-за поленницы - тот даже и пикнуть не успел, и нежно, но силком усадил на чудо-тарелку.

– А-а, - начал, было, брат-гусляр, но Даниил ловко всунул в открытый рот блесну-контакт и врубил напряжение.

– П-пух!
– раздалось в гараже в третий раз, только немного потише, чем в прошлые разы, видно накопитель все-таки не успел до конца зарядиться, но ничего, подействовало! Василий все-таки помельче старших братьев был, да и в запой ушел последним, так что, не такой уж он и пьяный был. Придуривался больше.

– А что это меня на женщин потянуло, прямо мочи нет? Я же сейчас не пьяный!
– ерзая на своем ящике, спросил Иван, когда совершенно трезвые братья прибрались немного в гараже, запойную пыль за дверь вымели и собрались совет держать.

– А это побочное действие прибора сказывается, - объяснил Даниил.
– Вот этого самого электроопохмела. Мне его один дружок подарил. Савкин его фамилия. Как-нибудь я вам про него расскажу.

– Так слушайте, братаны, что со мной в Первопрестольной приключилось, - начал рассказывать младший братец, переминаясь с ноги на ногу. Садиться он не стал, сказав, что ему так удобней. И то, правда, в узких джинсах с этим самым побочным эффектом не очень-то посидишь, лучше уж стоя. В общем, приехал я в Москву с электрогуслями, которые ты мне сделал, и начал тусоваться.

– Чего-чего?
– хором спросили братья, чего начал?

– Тусоваться, - немного смущенно объяснил младший.
– Ну, это значит, по разным местам ходить, где люди собираются, по презентациям, вечеринкам...

– По рынкам и вокзалам, по танцплощадкам, по домам культуры...
– понимающе кивнул брат-солдат.

– Да нет, не совсем, - поправил его Василий.
– На рынках да вокзалах, конечно, тоже люди, но на тусовки ходят нужные люди. Понимаешь, нужные!

– А все остальные, стало быть, ненужные?
– удивился Даниил.
– Странно, как-то получается.

– Ну, вообще, нужные люди так и считают, что все остальные, кроме них - ненужные, - смутился брат-гусляр.
– Но не в этом дело.

– Ну и начал ты, это, тусоваться, и что дальше?
– Даниил покосился на треснувший и даже слегка закопченный корпус электрогуслей.
– Рассказывай!

– А дальше, меня заметили. Подошел какой-то странный тип, не то мужик, не то баба, и говорит:

– Клевый у тебя инструмент, только вот играешь ты неправильно. Зажигать надо, а ты не зажигаешь. И чтобы в музыке сексу побольше было. Но что у тебя есть, так это народность! Это может сработать. Так что, поработай покамест с Кощеем Ржовым в группе "Голубые клизмы", будешь своими гуслями народный колорит создавать. И познакомил меня с Кощеем.

– А ты фиброусилитель включал?
– спросил Даниил.
– Неужели не работает?

– Включал, и очень даже работает этот фиброусилитель. Только на нужных людей он почему-то не действует.
– Васька взъерошил кудри.

– Может быть, у них фибров нет?
– предположил простодушный Иван-солдат.

– Фибры у них будь здоров!
– сказал Даниил.
– Наверное, у них души нет, у нужных-то людей.

Ну и принялся я, братцы, этот самый народный колорит изо всей сил создавать.
– Продолжал гусляр.
– Стою на сцене позади всех с гуслями наперевес, лаптями притопываю в такт, а как певичка наша рот открывать устанет, так я, фиброусилитель врубаю, бздынь по струнам и давай русский рачешник наяривать. А певичка эта сразу в пляс пускается. Вообще-то она мужиком была, ее раньше Петей звали, это она потом в Петру переименовалась, когда замуж за продюсера нашего, Кощея Ржова, вышла. Честно говоря, она и так все время плясала на сцене, а тут, ну, прямо с цепи срывалась, страх, что выделывала, но публике нравилось. Публика, прямо, из себя выходила. С милицией потом возвращали.

– Это, значит, у вашей Петры такие фибры, если у слушателей крышу сносит, - понимающе сказал Даниил.
– Фибры без души - страшное дело! А играли-то что? Репертуар какой?

– А-а...
– Неопределенно махнул рукой гусляр, - Какой там репертуар! Сплошная физиология, вот и весь наш репертуар. "У-у, анатомия, у-у, лоботомия, у-у..."

Ну ладно, лоботомия, так лоботомия, тем более что публика не против. Я уж было, привыкать стал, тем более что платили неплохо. Вот только когда мне предложили из мужиков в бабы перейти, да не понарошку, а взаправду, тут я и не выдержал. Взял гусли и продюсеру в лоб. А он как завизжит, раньше-то он сам женщиной был, Качей его, тьфу, черт, ее, звали, а потом пол переменил, Кощеем заделался...

– Что-то я никак не врублюсь, может, электроопохмел не подействовал, - братец Даниил задумчиво поскреб в затылке.
– Что там у вас творилось, то мужики в баб, то бабы в мужиков перекрашиваются, чудно это все? Это прямо, не шоу-бизнес, а какой-то анатомический театр получается. А из анатомички - одна дорога, на погост.

– В общем, выгнали меня, - заключил Васька-гусляр.
– Сказали, когда пол сменишь, тогда и приходи. Василисой будешь работать. Ну, я плюнул на все, гусли забрал и домой. Только бабки, которые я заработал на сцене, с гуслями выплясывая, все отобрали. По-закону, через суд, как неустойку и в качестве компенсации за моральный ущерб продюсеру. Тот после моего удара снова в бабу перевернулся, в Качу, и сразу же истерику закатил. Так что, на то, чтобы его обратно в мужика, в Кощея, значит, перекроить куча бабла потребовалась. Ладно, хоть гусли вернули, не позарились, когда я из следственного изолятора вышел. На билет, вишь, по электричкам собирал. А там тоже мафия. И верховодит у них тот же хмырь, что в шоу-бизнесе продюсером, Кача-Кощей. Он, хоть бабки свои получил, но и вовсе оборзел, начал меня уговаривать, чтобы я ногу себе отрезал, ты, говорят, без ноги больше соберешь. С гуслями, да без ноги - вот, говорит она, настоящая русская народность. Да только я не дался. Дал этому продюсеру еще раз гуслями по башке, и бегом...

– А он как, опять в бабу перекинулся, или обошлось?
– заинтересовался Иван-солдат.

– Чего не видел, того не видел, - честно признался Васька-гусляр.
– Мне не до его пола было, я трое суток от них прятался, на площади памятник Баяну изображал, а потом, когда какие-то граждане попытались мне руку отпилить, решили, наверное, что бронзовая, не выдержал...

– Дал им гуслями по башке!
– закончил за него Даниил.
– Эх, братка, не бережешь ты уникальный инструмент! Ну, да ладно, починю, так и быть, только смотри, чтобы в последний раз. И фиброусилитель спалил. Вон, одни провода болтаются. Теперь опять в резонанс кристаллы настраивать. Да бог с ними, с гуслями. Ладно, что живой вернулся. Да непокалеченый.

Посидели еще немного братья, порадовались друг другу.

– А ведь это хорошо, что мы, наконец, вместе собрались.
– Сказал Иван-солдат.
– Поодиночке у нас ничего не получилось, и ладно. Давайте-ка втроем покумекаем, как быть да жить, глядишь, что-нибудь и придумаем. Да и с Москвой этой неплохо бы прояснить, что к чему. То у них крысы, то еще что-нибудь. А уж из мужика в бабы переходить, это, вообще, последнее дело. У нас в армии таких не уважали.

И братовья выключили на время электроопохмел, сходили в магазин, выпили, но теперь, конечно, в меру, и принялись кумекать.