Чтение онлайн

Звон вёдер, крики баб?

Горит соседний ресторан,

По-нашему - кабак.

Как часто я мечтал о том,

Чтоб он, подлец, сгорел,

Казанской стоя сиротой

У запертых дверей.

И вылетая головой

Из отпертой двери,

Как я мечтал, чтоб его

Разбил метеорит!

Как часто мимо проходя,

Раскаяньем томим,

Я горько думал - чтоб тебя

Развеяло, как дым!

Так почему же я не рад?

И понял я, - а ведь

Кабак всегда горит, как ад,

А мне в аду гореть!

И я подумал - как же так,

Что проку от огня,

Коль попусту сгорит кабак

И нету там меня?

Увы, кабак уж догорал,

Слез не стерев с лица,

Я скорбный уголь подобрал,

Как пепел близнеца.

Дым таял в небе надо мной,

И думал я в тиши:

Без рая мы живем давно,

А как без ада жить?

За приятным разговором незаметно пролетела короткая зимняя ночь. Поутру Мальчиш с Безяйчиком отвезли гоблинов в гостиницу, пообещав через пару часов выправить им паспорта граждан дружественного сопредельного государства со всеми необходимыми визами и прочим, а также помочь с транспортом для поездки в Первопрестольную.

– В Москве к Таньке загляните, ежели, конечно случай представится, - напутствовал их Безяйчик.
– Привет ей передавайте.
– Впрочем, я не прощаюсь.

Путеводный молочный зуб, как и все дети, уснувший ночью, утром проснулся, зашевелился и больно укусил хоббита в запястье. Василий неделикатно отцепил агрессивный зубик и спрятал его обратно в портсигар. По правде говоря, искусанное запястье зудело немилосердно, так что его, на всякий случай, пришлось промыть той же "Гжелкой", да еще и зеленкой намазать для дезинфекции.

Через пару часов гоблинов разбудил мощный автомобильный, а может быть, даже и паровозный гудок, раскатившийся под окнами двухэтажной Растюпинской гостиницы.

– Кому это не спится в ночь глухую?
– сонно пробормотал Старший Дознатец, подходя к окну, за которым морозно сиял славный зимний денёк.

Под окнами обнаружился здоровенный, пыхающий паром явно самодвижущийся механизм, чем-то похожий на джип "Гранд-Чероки" и паровоз серии "ОВ" одновременно. Рядом с джипаровозом стоял Безяйчик в меховой дохе нараспашку и призывно размахивал руками.

– Эй, братва, вставайте, время пить пиво!
– радостно орал он. Бурная ночь, как ни странно, совершенно не отразилась ни на физическом ни на моральном состоянии братка, хотя, очухом тут, очевидно, и не пахло.
– Самовар поспел и джипаровоз под парами, а мы еще ни в едином глазу!

– Наверное у этих ребят для опохмеления имеется что-нибудь свое, национальное, - философски подумал Старший Дознатец, потирая ноющий после вчерашнего затылок.
– У каждого народа свой очух!

Сформулировав эту мысль и подивившись ее чеканности и афористичности, повеселевший хоббит направился будить остальных сыскарей, а также насильно прикрепленного к команде Сенечку. Сенечка, однако, на месте не обнаружился, но все-таки нашелся и довольно-таки быстро. Шустрый горлум налаживал контакты с обслуживающим персоналом, а именно, с молоденькой разбитной горничной.

– Давай, собирайся!
– неприветливо сказал хоббит и неодобрительно покосился на горничную, от смущения, а может быть, нарочно, забывшую запахнуть полупрозрачный форменный халатик.

– Слушаюсь, шеф!
– бодро вякнул Сенечка и проворно зашлепал за Старшим Дознатцем, не забыв подмигнуть зардевшейся горничной.

Обращение "Шеф" несколько примирило хоббита с разгильдяйством подопечного, которого он теперь рассматривал, как "перевопитуемого", и они вместе направились будить Дробилу с Ватерпасом.

Наконец закутанные в меховые летные комбинезоны гоблины выбрались из гостиницы и направились к джипаровозу, в котором поджидал их Безяйчик.

– Чо за тачка такая навороченная?
– спросил Сенечка-горлум, с видом знатока разглядывая массивные черные буфера и выпирающую красную решетку радиатора.
– А это, типа, спойлер такой? Это русский тюнинг что ли?

– Это все Бугивуг балуется, гремлин наш, - сообщил польщенный вниманием к своему транспортному средству Безяйчик.
– Он у нас спец по тачкам, только его самого иногда заносит. Приволокла намедни братва покуроченый джип, расколошматили где-то по-пьяни вдребезги. Вот тебе, говорят, Бугивуг подарочек в натуре, хошь продай, хошь - себе возьми. В общем, на тебе, рожа, что нам негоже! Бугивуг, конечно, им на вид поставил, за негуманное обращение с техникой, он пацан конкретный, наш Бугивуг, даром, что америкос. Ну и принялся над тачкой колдовать. Колдовал, колдовал, душу в нее вложил, да не одну, а целых две, а души, они тоже собственное мнение имеют о том, как тачка должна выглядеть. Вот и вышел джипаровоз. Души-то не чьи-нибудь, а самих братьев Черепановых!

– А патрульная служба нас на этом... джипаровозе, не тормознет?
– осторожно поинтересовался хоббит.
– Может быть лучше такси взять?

– Не-а!
– махнул рукой Безяйчик.
– Что они дураки что ли, под поезд с одной полосатой палочкой бросаться.
– Никто нас не остановит. В крайнем случае, подумают, что померещилось. Ну, чего стоим, ехать пора. Залезайте! Тут у нас и самоварчик имеется, так что в дороге можно чайку попить.

Гоблины уважительно похлопав тачку по клепаным бокам, полезли в пахнущее дорогой кожей, угольком и самоваром, теплое и парное, как мамкина запазуха, нутро джипаровоза.

Тачка зашипела, плеснула паром из под крыльев, сметая снег со ступенек гостиничного подъезда и протаивая влажные полосы на мостовой, рявкнула, лязгнула рычажными сочленениями кулисного механизма полного привода и, стремительно набирая ход, отправилась в столицу. Братья Черепановы знали свое дело!

"Мы стараемся на совесть,