Чтение онлайн

Гранди, все-таки, меморандум Большому фашистскому совету предоставил, но не сразу. Спустя почти полтора месяца после бегства Ивана, когда сам уже, стал ещё и министром юстиции. Что было в меморандуме Гранди и поддержавшего его маршала Бадольо, точно известно не было, но вряд ли больше того, что записала тогда за разошедшимся Иваном, эта фашистская морда. Разведке не удалось достать ни единого экземпляра, ни копии меморандума. Хотя используя знания маршала Итало Бальбо, наша разведсеть в Италии, существенно пополнилась не одним агентом. Но то, что меморандум Гранди — Бадольо, вызвал бурную реакцию и не менее бурное обсуждение в Большом фашистском совете, было известно точно. Первыми признаками того, что часть предложений меморандума принята. Послужила увеличившаяся активность геологоразведки в Албании, Ливии, в колониях на Африканском роге. Строительство в Албании нового НПЗ, целых трёх газококсовых комбинатов, для коксования бурого угля, строительство в Ливии шоссе с узкоколейкой, к богатому месторождению железной руды Эш-Шати. Возможно, были и другие изменения, но отследить пока смогли лишь эти.

Потом Гранди, занялся чисткой флотской разведки от британских агентов, в результате чего, та обновилась 90 %, заодно отправились под трибунал и в отставку, с десяток адмиралов.

В войну Италия вступила, как и в той истории июне, но на неделю раньше, 3 июня. Как ни странно, но это обошлось без потери половины тоннажа торгового флота. Капитаны были предупреждены, что при получении кодового сигнала, все бросать и уходить в открытое море, или в нейтральные порты. Каковой и получили 1-го июня, в результате этого, итальянцы, обошлись потерей всего десятка кораблей, вместо половины.

Дальше, серьезные отклонения от известной Ивану истории, последовали после капитуляции Франции. Во-первых, Дуче вел себя на удивление сдержано, и "корявых понтов" не кидал, как было в тот раз, на словах присоединив к Италии — Тунис, Корсику и Савою, вдрызг, испортив отношения с Петеновской Францией. Сейчас он, согласился подождать трехстороннего арбитража по спорным территориям, с участием Германии, Франции, Италии, после завершения войны. В результате, сильно облегчилось положение со снабжением 5-й и 10-й итальянских армии в Ливии. Здесь Петен, не закрыл свои порты перед итальянцами, позволив использовать портовую и дорожную инфраструктуру Туниса, для транзита военных грузов в Ливию. Во-вторых, Итальянцы выделили "Итальянский воздушный корпус" CAI, парашютную дивизию, дивизию морской пехоты, две бригады чёрнорубашечников, для участия в операции "Морской Лев". Преподнеся это как — "помощь союзнику и посильный вклад в общее дело, борьбы с английской плутократией". С одной стороны, особой сильной помощи, CAI, люфтваффе оказать не смог, потеряв до 40 % самолётов над островом. Парашютисты, морпехи, чёрнорубашечники, тренировались вместе с вермахтом, готовясь высадиться в Англии, но напрасно. В середине сентября операцию отменили. С другой стороны, теперь Муссолини мог, ни теряя престижа и авторитета, попросить друга Адольфа о помощи, против "английских плутократов" в Северной Африке. Что, похоже, и сделал, после отменны операции "Морской Лев", не став ждать, когда лимонники соберутся с силами и накостыляют его войскам в Египте. В-третьих, замена буквально через три дня после капитуляции Франции, маршала Грациани на маршала Бадольо, на посту главнокомандующего итальянскими войсками в Северной Африке. Что вылилось в достаточно удачное, поначалу, наступление итальянцев в Египте, в августе и начале сентября.

Старый маршал Бадольо, поступил достаточно оригинально, сильно удивив не только Ивана, но и эмо-составляющую реципиента, выкинутым фортелем. Выделив из 5-й и 10-й итальянских армий девять дивизий, объединил их в три корпуса. Полностью укомплектовав их, за счёт разграбления других частей. После чего, оставив в тылу "общипанные" дивизии, без автотранспорта и почти без артиллерии. Перешёл 9-го августа, в решительное наступление на англичан, этими тремя корпусами. Наступал, пусть не стремительно, но безостановочно, пока не упёрся в оборону англичан под городом и авиабазой Мерсо-Матрух. Две недели с небольшими перерывами, на этом рубеже шло ожесточенное и кровопролитное сражение, приведшее к серьезным потерям у обеих сторон. Итальянские части, состоящие в основе своей из ветеранов Абиссинии и Испании, дрались на удивление всем совсем не плохо, но прорвать оборону генерала О'Коннора так и не смогли. Каждый раз, танковые контратаки англичан заставляли их откатываться назад с захваченных рубежей. Бадольо перегруппировав свои войска, собрав в один кулак все танковые и подвижные части, ударил от городка Сива, вдоль впадины Каттара, нацеливаясь на Эль-Аламейн. Собираясь прорваться в тыл к англичанам, выйти к побережью и окружить войска Западной пустыни О'Коннора. Решающее сражение произошло у безымянной высоты 264, когда итальянцы почти миновали впадину, не дающую им двигаться на восток к Эль-Аламейну и далее на Каир. О'Коннор лично повёл 7-ю танковую дивизию с 7-м Королевским танковым полком на перехват итальянцев, совершив полуторасуточный, 120 километровый марш, на юго-восток от фронта, почти себе в тыл, атаковав сходу, во фланг, колоны итальянцев. Будь у Бадольо, противотанковая артиллерия способная справиться с лобовой бронёй "Матильд", хотя бы на 200–300 метрах, всё бы для англичан закончилось очень печально. Но их 47-мм противотанковые пушки 47/32 М35, брали лобовую броню "Матильды" только до 50 метров, что не оставляло почти никаких шансов итальянским противотанкистам. Начавшийся днём бой, закончился только ночью, подсчитав потери, итальянцы ужаснулись и поспешили отступить. Их потери в бронетехнике и моторизованных частях были столь велики, что маршал Бадольо вынужден был прекратить наступление, перейдя к обороне.

Вот тогда-то, у Ивана и зародились серьёзные опасения, а что если итальянский "недоЦезарь", попросит помощи на полгода раньше, у своего немецкого корефана Адольфа? А тот возьмёт и не откажет? То, что это грозило потерей Египта англичанам, Ивана ничуть не расстраивало, сочувствия к лимонника у него не было ни на грош. Настораживало и беспокоило его другое, возможная потеря Египта, открывала немцам сухопутный путь к нефти Ближнего востока, а главное, к нашим южным границам. Иван тогда, свои опасения, высказал в письменном виде, в двух экземплярах, для Ворошилова и Шапошникова. И вот всего месяц спустя, они начинают сбываться. Погруженный в свои невесёлые мысли, Иван, очнулся только тогда, когда рядом взвизгнув тормозами, остановился ещё редкий в войсках легковой вездеход ГАЗ-61.

Оттуда выскочил молодой, подтянутый красавец полковник в танкистской форме серо-стального цвета, подойдя к Ивану, поприветствовал, уточнив.

— Здравия желаю товарищ бригинженер! Вы товарищ Ленц?

Иван поднялся на встречу, узнав Черняховского.

— Я. Здравия желаю. Много о вас наслышан — протягивая руку для приветствия, ответил Иван.

Черняховский, ответив на рукопожатие, уточняюще спросил.

— Надеюсь, в хорошем плане наслышаны?

— В основном в хорошем — улыбнувшись, ответил Иван. — Товарищ Ворошилов, очень высоко оценил ваши успехи при подготовке конно-механизированной группы к учениям, как и их результаты. А в остальном — Иван в этом месте развел руками — я не политработник, чтобы вам морали читать. Сам не менее грешен, в этом плане.

И переходя к делу, спросил:

— Как показали себя при стрельбе новые СУ-26-122 и Су-26-152? Хотелось, раз не успел на стрельбы, поучаствовать в их обкатке на трассе танкодрома.

В этот момент, рыча моторами, на дороге показалась колона техники, возвращавшаяся с артиллерийского полигона. Черняховский, повернувшись в пол-оборота к возвращающимся самоходкам, повысил голос, перекрывая шум, явно довольный проведенными стрельбами, ответил.

— Наилучшим образом! Кормовой откидной нож-упор, снял проблему отдачи и раскачивания машин после выстрела. Вот БК у них маловат, но тут ничего не поделаешь, будем использовать транспортёры боеприпасов из переделанных Т-37 и Т-37А.

Иван кивнул в ответ, похоже, в ремонтных боксах, он видел как раз такие, которые переделывались в транспортёры БК, для самоходок.

Первой в колоне двигалась, как только сейчас понял Иван, машина передовых артиллерийских наблюдателей и авианаводчиков, а не БРЭМ, как показалось ему издали утром. За ней следом двигались четыре самоходки, две СУ-26-152 и две СУ-26-122. С двухсот метров, он чётко разглядел на рубке первой самоходки, метровый стереодальномер в бронированном кожухе. Хотя спутать было легко, с виду это была вылитая ШСУ-26-76, только вместо пушки, из переднего листа рубки, торчала деревянная имитация орудия обтянутая жестью. Две длинные штыревые антенны, раскачивающиеся позади рубки, лучшим образом подтверждали его догадку. Торчащий, в открытом верхнем люке рубки командир танкист, в танкистском шлеме нового образца со встроенными наушниками, увидев машину Черняховского, прижал рукой к горлу ларингофон, второй рукой опущенной в люк что-то сделал. Радист, до этого безмятежно сидевший в "Газике", облокотясь на рацию, встрепенулся, прижав рукой плотней наушник, послушал, что-то ответил в микрофон гарнитуры и закричал, обращаясь к Черняховскому.

— Товарищ полковник, Соловьёв просит дальнейших указаний, по маршруту следования сводной батареи.

— Первые номера взводов, на танкодром, остальные в боксы на техосмотр, ответил тот.

Радист забормотал в микрофон приказания, танкист, чуть наклоняя голову в бок, выслушал приказ. Вновь прижав ларингофоны, второй рукой опущенной в люк, видимо переключил диапазоны, стал отдавать указания. Через пару секунд, следующая второй и четвёртой самоходки, не останавливаясь, только подтормаживая гусеницами, вышли из строя, затем повернув почти на 90 градусов, покатили в сторону танкодрома. Оставшиеся три машины продолжили движения к боксам.

Глядя на эту сцену, Иван думал, что и полгода не прошло. А дурацких поручневых антенн, полностью демаскирующих командирские машины, в армии не осталось. Как и полоумного размахивания командира флажками, для отдачи приказов своему подразделению, в движении, или в бою. Вон, даже не останавливались, выслушал приказ вышестоящего начальства, переключился на другой канал, спокойно отдал распоряжения, кому направо на танкодром, кому прямо в боксы, хотя на самоходках скорей всего только приёмники стоят.

И вдруг почувствовал, мощную радостную волну, подымающуюся из глубин души. Не зря, точно не зря, он тут с нового года упирался, глядя вслед самоходкам, подумал Иван. Весь этот Могилёвский БУЦ, одно огромное доказательство, что не зря! Да и многое, многое другое, что уже сделано, или только делается для подготовки отпора врагам.

Охваченный какой-то весёлой, злой радостью, Иван, цыкнул на зашебуршившегося симбионта, загоняя его поглубже. "А вот хрен вам вовсю рожу господа завоеватели, а не жизненное пространство, с имениями и рабами. Другая будет теперь война, совсем другая, а не та на которую вы рассчитываете. Рано ты Ваня стал расстраиваться! Да пусть эти долбаные турки, присоединяются к Гитлеру. Значит, раз и навсегда решим вопрос с проливами, а Константинополь переименуем в Новый Сталинград! Как Кёнигсберг, в Калининград. Территории Закавказья, тоже приведём в соответствии с гербом Армянской СССР. И кто сказал, что Иран с Ираком, не зона жизненно важных интересов Советского Союза? С какой стати, отдавать тамошнюю нефть пиндосам и лимоникам? Да и пансионаты, с домами отдыха для трудящихся, не только на Черноморском побережье, или Анталии, строить можно, побережье Персидского залива, с тамошними пляжами, подойдёт ничуть не хуже, он-то знает!".