Чтение онлайн

*** Гости Большого Дома

Васька-Василиса тихонько поднялась вверх по безмолвной лестнице.

Тёмный пустынный дом манил неизведанностью... Но обследовать второй этаж не допустила повариха:

– Там хозяйский кабинет, спальня... И вообще, пока не прибрано.

– Да я не зайду в комнаты. Я просто, одним глазком...

Евдокия Михайловна стояла, как крепость.

– Там сыр?, холодн?.

– Мне можно, я в куртке, - не слушала Василиса возражений.

– Еще ногу подвернёте в темноте, - не уступала та, обиженная на аппетит девушки.
– Дел у меня много - с вами тут ходить. Хозяин приедить сам и покажить! Ступайте к себе.

Васька сделала вид, что послушалась. Спустилась, постучала к музыкантам, вошла.

Разомлев от сытости, воздуха и спиртного, они валялись поверх одеял на кроватях с высокими изголовьями, допивали коньяк и лениво курили.

– Белый, Гонза, вы с ума сошли?..
– воскликнула Василиса.

Пётр, которого она назвала "Белый" - плотный, серебристый от макушки до замка бороды вокруг весёлого рта, с живым невинным взглядом юного хулигана - тут же сел.

Георгий - гладкий длинноволосый смуглый красавец, многократно выкупанный в лучах "кварца", - даже не шелохнулся. При взгляде на его искусственный загар и повадки Героя, невольно возникало: "Гонза-бронза".

– Форточку бы открыли, деятели!
– возмутилась Василиса. Встав коленом на еле тёплую батарею, она впустила ледяной поток.
– В деревянных домах даже алкаши на крыльце курят.

Седой перегнулся через крутой живот к гитарному футляру на столе, достал золотистую тёплую шестиструнку. Молниеносно промчался по грифу короткими тугими пальцами, едва прикасаясь.

Заметил, чуть заикаясь:

– Не б-боишься завтра б-без "фанеры", Васька?..

Певунья моментально парировала шутливый удар, взяла высокую звонкую ноту - будто летний день пробудила.

Гонза-бронза положил горящую сигарету на край стола, взял другую гитару.

Предложил:

– Ну что, Пётр, ударим по акустике?

– Только не здесь, - скомандовала Василиса.
– Марш отсюда в чащу, Горынычи, вулканы!

Добыв на кухне пустую консервную банку вместо пепельницы, они удобно расположились в столовой.

Гонза повернулся к девушке.

– Заказывайте, мадам!

Василиса плюхнулась в широченное кресло, похожее на осьминога.

– П-прикажете что-нибудь со свечами? Романс?
– затеребил струны Пётр: - Может, распоёшься вначале?

– Не, я так...
– томно откликнулась Василиса.
– Поворожу чуть-чуть...

Она уже сидела неподвижно, прикрыв глаза. Она уже что-то строила, молча вслушивалась в гитарный перебор Петра.

Её внутреннее напряжение не было заметным. Едва дрогнул, затрепетал тонкий указательный палец правой руки. Подняв с любопытством зверька опаловый ноготь, палец плавно качнулся из стороны в сторону, будто задавая Василисе медленный темп баллады.

И - полился речитатив под произвольные звуки гитары...

– Однажды царевич Иван заблудился в коварстве...

Он плакал: "Всё - ложь и обман!

Не бывать мне на царстве!"

Но вдруг прозвучало из тьмы:

"Я послушен приказу!"

То Волк зарычал ему: "Мы

вместе - словно два глаза!"

Василиса запрокинула голову, на лице гримаса: то ли смех, то ли боль, - выражение плясало и менялось, как огонь в дровах. Строчки рождались на лету.

– Из лапы он вычистил лёд

и напомнил о главном:

"Гляди, не забудь этот взлёт,

когда станешь Державным..."

Опустила лицо, снова вскинула, тряхнув тёмной гривой, секунду молчала и... внезапно оборвала свою импровизацию задиристым танцевальным:

– That's bad! Е-ее-е!..

Гонза отреагировал в ритм, четырежды ударив по струнам.

Седой Пётр ответил виртуозным пассажем.

Вторая гитара повторила с вариацией, с перебором, и - что тут началось!.. Один заводит, другой развивает, потом меняются местами, но - не отходя от главной темы.

А Васька всё это время вопила, как сумасшедшая:

– Он открыл мне объятья

И разорвано платье...

Погибай, вдохновенье!

Как найти утешенье?

Нету мне утешенья!

Где моё вдохновенье?!..

Гонза ещё громче заорал:

– Это же - классный припев! Может выйти - потрясающий шлягер! Давай, Васька, вместо той тягомотины вжарь пару ритмичных строчек для запева и забивай припев до бесконечности!..

"А что было с волком дальше?.."

Певунья даже не сразу поняла, кто это спросил. В угаре сумасшедших аккордов, в полутьме зала музыканты не углядели, что к ним давно уже вернулся их возничий Бурханкин, топтался у входа и честно ждал продолжения сказки.

Василиса не успела ему ответить. Появился завхоз Тарас Григорьевич с ведром угля: по делу пришёл!..

"Смотритель дворца" приветствовал честную компанию. Невидимый взгляд остановился на Ваське (несмотря на минимум освещения, глаза закрывали тёмные очки).

– А, вы уже здесь! Чудненько!.. Кто со мной пойдёт зарядить на ночь отопление? Заодно и удобства покажу. У нас - почти как у городских! Ну, кто смелый? Никто не хочет уголёк покидать?..
– Девушка неуютно поёжилась: завхоз обращался уже только к ней.
– Деточка, поможете старику?..

Оттопырив ногу в позе "вольно", Тарас Григорьевич ждал, будто она станет уговаривать его, что он ещё - ого-го!..

"Чего привязался?.. Тоже мне, силачку нашёл, - подумала Василиса. Будто мужиков кругом нет!.." - и буркнула под нос:

– Всё твоё утешенье - заряжай отопленье...

Она поискала глазами помощи у музыкантов. Те, казалось, не заметили.

Пётр, перебирая струны, о чем-то тихо говорил с Гонзой, который всем своим видом позировал для вечности или, на худой конец, для картины.

За Ваську вступился Бурханкин:

– Она мне уже обещала, это... Она пойдёт со мной Орлика кормить!..

Тарас Григорьевич не отступал:

– Что это за "она", когда у девушки есть имя? Как вас зовут, деточка?
– сладенько поинтересовался он.

Та молниеносно вскочила, укрылась за спиной Бурханкина. Спроси кто сама бы не объяснила, отчего ей столь неприятен завхоз Тарас Григорьевич.

Василиса склонилась над оборванным шнурком высокого ботинка:

– Да зачем, здесь топить? И так тепло, а мы с Егором Сергеевичем - к Орлику.