Чтение онлайн

– Диана?..
– переспросил Бурханкин, сделал несколько мелких глотков, чтобы окончательно успокоиться, и очень доступно объяснил: - Она Василисе, это... как мать... а вообще, это... никто... так...

– Ну, Вилли, - возмутился Франц, подливая нового чая взамен расфырканного, - можно толком и по порядку?! И - побыстрее, пока она там. Остальные где?.. Где Циклоп, музыканты, Евдокия Михайловна?.. Хозяин приехал?

– Ага, ага, - Бурханкин зачерпнул варенье на край ложки, посмаковал, разминая во рту ягоды до зёрнышек...
– Приехал и пропал... Эти угорели. Я повариху в больницу за доктором на Орлике отправил, но она велела Василису укрыть пока: все ведь на неё думают!..

Бурханкин - мастер рассказывать! Без всяких там аллегорий, конкретно: раз - и всё Францу выложил. Очевидец!

И, как всегда, повторялся:

– Хозяин... он, это... исчез... Его комната... там - всё заляпано, а журналиста-то и нет! Но она не могла.
– Егерь выстрелил глазами в сторону чуланчика, где плескалась и оттаивала Василиса.
– Она потому меньше других угорела, что на воздухе была. Потому на неё и думают.

Вот так. В четырёх, нет - в пяти предложениях, а всё понятно. Ну, почти всё...

Франц оживился, подставил ухо егерю:

– Излагай!.. Какой-такой журналист?

– Ну как же, Фима, он же и купил Большой дом!

– Зачем ему? За тысячи километров... при его-то публичной профессии...

Бурханкин задумался, но всего на миг, а потом громко, убеждённо зашептал.

– Ты зря ругаешься. Он, это... не простой он. По всему видать - шишка!

Игорь Максимильянович вопросительно поднял бровь и егерь поторопился с объяснением:

– О тебе, к примеру, тоже ведь мало кто что знает.

– Шишка-то еловая, кедровая, или - на лбу?
– резко отшутился Франц.

– Да нет, Фима, если он сказал, лучше выполнить. У него, знаешь, даже рация есть. И Циклопу такую же выдал. А сам всё по ней звонит, звонит...

– Это не рация, Вилли, это такой телефон. Я бы тоже мог себе купить, только с кем перезваниваться? Я-то ведь как раз - так, ноль без палочки...
– Франц усмехнулся: - Вот, разве что, с тобой.

Бурханкин не понял, это комплимент или очередная шутка Фимы. На всякий случай заметил:

– Ну, у тебя, должно быть, это... Друзья-то остались...

– А с чего ты взял, что он - журналист?
– перебил Франц.

– Да нет же, Фима, - егерь заметно обрадовался возвращению к теме разговора.
– Я бы и не знал, но он, это... всё звонил-то он кому-то в свой журнал. Всё кого-то разыскивал. Да я и не слушал, мне, это... некогда мне было. И вообще, ни к чему мне, чужие разговоры слушать!

"Ну да!
– подумал Игорь Максимильянович.
– А откуда бы ты черпал все свои новости?.."

– Как его зовут, твоего журналиста?
– вслух поинтересовался он.

– Ну я же и говорю тебе: Виталий Олегович.

Глава девятая

Угорелая

Рассказывая Францу, Бурханкин только руками разводил:

– Ей Богу, Фима, поначалу ничего было не понятно! Лесной хозяин опять объявился. Давеча, пока все спали... Ночью по двору шарил. Я это... следы видел... у флигеля.

Франц задумчиво вспомнил:

– Яблоки доставал... Там Диана на веранде нарезанные яблоки сушила.

– Ну уж не знаю. При чем здесь яблоки?.. Я тебе о важном толкую!..

– А когда пропал журналист?

Бурханкин с досадой замотал головой:

– Нет же, Фима, ты дослушай!.. Я же этому, ну, Виталий Олеговичу сказал про шатуна! Ну, мы сразу и пошли. Он только переоделся. Часов в половине одиннадцатого...

– "Мы" это кто?
– уточнил Франц.

– Я и он. Циклоп-то, это... побоялся. Он же это... через шатуна и пострадал...

– А музыканты?..

– Я ввечеру ещё спрашивал, охотились ли прежде...

– Ну?..
– поторопил Франц.

– Ну, этот... который Георгий, - замялся Бурханкин, - "Смотря за чем!" сказал. Пошутил, стало быть. А Пётр, это... Мы вообще здесь, говорит, не для этого...

– А что делали музыканты без вас?

Бурханкин пожал плечами:

– Я почём знаю? Нас же не было!..

– Вилли, я так и не понял, когда вы потеряли журналиста?
– строго уточнил Франц.
– С охоты вчера вместе пришли?..

– Конечно вместе! Может, Виталий Олегович и поотстал на пару кустов, когда вертолёт над лесом кружил... Да ненадолго, он не новичок. Знает, что нельзя одному... Да и я, это... всё время оглядывался, всё время его карабин видел.

– Ну вернулись, конечно же, не солоно хлебавши.

Бурханкин воскликнул:

– А я ему говорил!.. Я знал, что без толку. Лесной хозяин же не дурак!.. Он вглубь леса ушёл!.. Стало быть, это... к райцентру подался...

– А дальше-то что?..
– подстегнул его Франц.

– Темнело уже. Часов пять мы побродили. Я к Орлику заглянул, а Виталий Олегович - к себе поднялся, это... отдохнуть перед ужином. Потом поужинали все вместе, потом я в райцентр подался, предупредить мужиков о шатуне. Со мной ещё Василиса, это... просилась.

– Где ж ты ночевал?..

– В сторожке. Мы с Волчком и Орликом там и остались. Только упредили поварихино семейство, чтоб её не ждали: Михална баньку для гостей затеяла... А сегодня прибегли с утра пораньше - и сразу в дом. Там эти... ну, артисты там спали. Я сразу почуял, неладно спят... Сразу начал будить.

Франц спросил по привычке громко:

– Кто же это на Василису думает, если все угорели?..

Фомка изнутри бабахнул лапой по двери чулана-ванной: подал знак, что они выходят.

Чуть покачнувшись, Василиса остановилась возле буфета. Зачесала пряди пятернёй на глаза. Полюбовалась прозрачным отражением в стекле. Встряхнув головой, отбросила волосы назад.

– Не волнуйтесь, кто думает - жив, здоров... С котелком что-то у моих угоревших сотоварищей...
– Она подошла к свободному стулу, опустилась на него с видом императрицы, как мальчишка закинула ногу на ногу, по-старушечьи запахнула ворот халата.
– Вы сказали, что я напоминаю вам дочь?..

– Очень напоминаете, - подтвердил Игорь Максимильянович.
– Особенно в профиль! Хотите, фотографии покажу?
– предложил он горделиво.