Чтение онлайн

Я вышел в коридор и прислушался. Дом встретил меня тишиной. Ни звука не доносилось сюда с улицы. Отличная звукоизоляция обеспечивалась толстенными стенами и немецкими рамами с тройным остеклением, покрытыми к тому же противоударными тонированными пленками. Жалюзи были опущены, чтобы яркое солнце не портило дорогую мебель, которой были заставлены комнаты. Кругом висели на стенах и лежали на полу роскошные ковры. Хозяин особняка явно питал к ним слабость. Но вот картин я не увидел ни одной. Да, Козлов не был ценителем искусства и даже не пытался казаться таковым, как некоторые из его "коллег". Он предпочитал наличность, причем "зеленую", а также камешки, резонно считая это самым надежным помещением капитала. Капитал этот, по прикидкам, составлял шестизначную цифру, разумеется в долларах.

Подойдя к окну, я осторожно раздвинул жалюзи и посмотрел во двор. Троица охранников по–прежнему сидела возле мангала и потягивала пиво из горлышек, ящик которого стоял рядом. Они откровенно скучали, глядя на полупустую улицу, и лениво вели беседу. Это меня устраивало.

Сауна находилась в цокольном этаже, откуда чуть слышно неслась музыка. Я спустился вниз по лестнице и на минуту замер у дубовой двери, вслушиваясь в звуки, доносящиеся изнутри. Кроме музыки, я ничего не услышал и, достав "Беретту", осторожно вошел в просторный зал, отделанный натуральным деревом. В центре зала, занимая большую часть площади, располагался бассейн, рядом с которым стояла кушетка, а на ней лежал пушистый халат. Возле кушетки на ковре стояла откупоренная бутылка пива, уже наполовину опорожненная. Ковер был сырой. Значит, Козлов уже не раз макался в бассейн после сауны.

Я быстро взглянул на плотно прикрытую дверь парной, откуда донеслось негромкое кряхтение, и поискал взглядом что–нибудь подходящее. Этим предметом оказалась вешалка, стоящая в углу зала. Я подпер ею дверь сауны и, проверив надежность блокировочки, крутанул регулятор температуры до упора. Шкала заканчивалась цифрой "200", но ко мне не шелохнулась даже капелька жалости к этому полнеющему мордастому господинчику, виновному в смерти моего друга. Я вдруг вспомнил мертвенно–бледное лицо его жены, когда она рассказывала мне о том, как увидела на теле Володи, при опознании в морге, многочисленные ожоги. Перед тем как его убили, подонки долго и изощренно пытали его, в том числе и паяльником. Руководил экзекуцией этот боров, что млел сейчас за дверью, пытаясь вытопить лишний жирок из своей туши. Я мрачно усмехнулся и стал ждать, поглядывая на дверь в зал.

Ждать пришлось недолго. Через пару минут в дверь сауны толкнулись, а затем раздался гневный рык Козлова:

– Что за черт! Откройте, мать вашу! Что за шутки?! – Он забарабанил кулаком по двери, но вешалка намертво держала ее. – Юрка, падла, это ты, что ли? Яйца вырву без наркоза, мудак! Открывай сейчас же, я же задохнусь здесь!

– Успокойтесь, господин Козлов, – ответил ему я. – Здесь нет никого из ваших псов, только вы и я.

– Кто вы? – с явным испугом тут же отозвался он. – Что вам нужно?

– Я тот, кто прикончил ваших дружков, Бритву и братьев Шариповых. Вы – следующий в моем списке.

– Это что, шутка? Кто бы вы ни были, но это плохая шутка. Она вам будет дорого стоить, – взорвался он угрозами, но, видимо, опомнившись, вновь стал просить: – Выпустите меня, ради бога!

В дверь снова забарабанили кулаком, а затем с силой ударили, должно быть, ногой.

– Это бесполезно, Козлов, не тратьте понапрасну силы. Как видите, я не намерен шутить с вами. Вы приговорены и умрете.

– Меня кто–то заказал? Кто? Сколько вам заплатили? Я заплачу гораздо больше, если выпустите меня. Я заплачу вам сто тысяч и дам еще, если скажете, на кого работаете.

– Это несерьезный разговор. Если я сохраню вам жизнь, то мы поменяемся ролями. Не так ли? Где гарантии, что я получу эти деньги? – ответил я, слыша за дверью тяжелое дыхание Козлова.

– Деньги здесь, в доме, – с трудом сказал он. – Можете взять их… только поскорее, я не выдержу…

– Где конкретно?

– На втором этаже… в кабинете… в сейфе, – он пыхтел и задыхался,

– Надеюсь, сюрпризов там не будет? Впрочем, в ваших интересах, чтобы я вернулся с ними как можно скорее. Какой код?

Он, торопясь, назвал шифр сейфа, и я направился в кабинет. Это была просторная комната, заставленная всевозможной оргтехникой. За письменным столом из мореного дуба я увидел вмонтированный в стену сейф. Код, сообщенный Козловым, оказался верным, и через минуту дверца открылась, а перед моим взором предстали пачки новеньких стодолларовых банкнот в банковской упаковке. Их было двадцать – неплохие отступные. На нижней полке лежал ТТ и три полные обоймы к нему, а под ним – пухлая папка–скоросшиватель с какими–то бумагами. Я оглядел кабинет в поисках подходящей тары для этого добра, и вдруг внимание привлек бонсай, стоящий в изящной плошке на антикварном столике у окна.

Карликовая яблонька казалась здесь инородным предметом, не соответствующим имиджу в общем–то ограниченного интеллектуально хозяина виллы. Подойдя к этому чуду поближе и внимательно присмотревшись, я заметил под плошкой несколько крупинок почвы. Известно, что бонсай раз в год пересаживают, подрезая корни для ограничения и замедления роста растения, но вряд ли это делали здесь, в кабинете, да и маловероятно, чтобы при этом работник оставил за собой грязь очевидно, что растение недавно вынимали из плошки, на что указывала влажная рыхлая почва, еще не успевшая слежаться и уплотниться. Это обстоятельство несколько озадачило меня, но раздумывать было некогда, и я снова принялся за поиски упаковки. В одном из шкафов нашёл объемистый пакет и быстро сложил в него содержимое сейфа, а закрыл дверцу, установив шифр, и тщательно протер ее платком, за собой все следы, я уже собирался выйти из кабинета, как вдруг иная догадка остановила меня на полпути, заставив вернуться к столику. Осторожно потянув растение, я вынул его из плошки и запустил руку в грунт. Пальцы нащупали какой–то плоский предмет. Это был золотой портсигар старинной работы, украшенный эмалевой росписью И инкрустированный бриллиантами, изумрудами и рубинами. Он был довольно увесистым и стоил целое состояние, что было ясно даже непрофессионалу. Но каково было мое изумление, когда я, обтерев его от почвы открыл крышку. Луч света, пробивающийся сквозь щель жалюзи на груду бриллиантов, уложенных плотным слоем на дно портсигара и они заиграли всеми цветами радуги. Здесь было никак не меньше тысяч карат, и все камни –довольно крупные. Так случилось, свое время мне пришлось научиться разбираться в "камешках". Так вот значит, где Козел хранил свое богатство, подумал я с улыбкой, – но оригинально и хитро… Здесь около двух миллионов, а может и больше. Не слабо… И, главное, всегда под рукой. Но тебе не повезло Козел, очень не повезло.

Я спрятал портсигар в карман куртки и вернул яблоню на место, аккуратно вытерев за собой столик и плошку. Осторожно выглянув сквозь щели жалюзи в окно, я с беспокойством обнаружил, что у мангала остался только один "боец", занятый приготовлением шашлыка, а двое других вероятно, решили сделать обход территории. Если кому–то из них придет в голову проведать босса, то это может здорово осложнить мне жизнь.

Я Заспешил вниз, стараясь держаться подальше от окон, но в доме по–прежнему было тихо. Когда я вернулся в сауну, Козлов не ответил на мой клик. Убрав вешалку и распахнув дверь, я обнаружил его лежащим на полу уже без признаков жизни и красным, словно сваренный рак. Оставаться здесь дольше не было смысла, но ко мне вдруг пришла одна безумная идея, заставившая злорадно ухмыльнуться. К сожалению, ничего подходящего в сауне не было, и мне пришлось сорвать с плавок Козлова декоративную пряжку, которой я выцарапал на липовой обшивке едва заметную надпись: "Сне…", – а затем вложил пряжку ему в руку, зажав между большим и указательным пальцами. Покончив с этим, я закрыл дверь, подперев ее вешалкой и все протер платком.

Виллу я покинул тем же маршрутом, которым пришел, преодолев двадцать метров, что отделяли дверь черного хода от потайной калитки, незамеченным. Куда рискованнее было выйти через калитку в проулок, так как из–за невозможности видеть, что там происходит, вполне можно было напороться на нежелательных свидетелей. Но, к счастью, когда я проскользнул за пределы ограды, никого поблизости не оказалось. Закрыв калитку, я быстрым шагом дошел до перекрестка и свернул к стоянке, а минут через десять уже ехал по шоссе прочь от поселка.

Вернувшись домой, я разложил на столе свою добычу. После более тщательного изучения содержимого портсигара, пришлось сделать вывод, что я ошибся в первоначальной оценке камушков раза в два, так как среди них нашелся один особенно крупный, чистой воды и без изъянов. Он тянул тысяч на пятьсот, а близких к нему по качеству и весу было еще три. Достав бутылку "Мартеля" и бокал, я налил себе до половины и задумался, как быть дальше. Хранить в квартире такое богатство было рискованно, нужно завтра же отвезти все это в тайник. Но главное – требовалось выждать какое–то время, воздержаться от проведения акций, чтобы дать возможность взойти семечку, брошенному мной в благодатную почву подозрительности и взаимного недоверия среди бандитов. Я был почти уверен, что те три буквы, нацарапанные на стене, еще сыграют свою роль в той большой игре, которую затеял. А этот тайм–аут я использую для тщательной подготовки к предстоящей войне.