Чтение онлайн

Это было похоже на галлюцинацию. Но тут я услышал голос шефа:

– Скажите, мистер Фитцсиммонс, не пришлось ли вам за десять лет вашего пребывания в космосе перенести какую-нибудь неизвестную болезнь, например сыпь на лице или теле?..

– Это бери-бери, - сказал я.
– Но мы ее быстро вылечили витаминами.

– Нет-нет, я говорю о каком-то необычном высыпании на теле.

– Может быть, экзема? Она была у меня раза два. Я думаю, от радиации. Но потом она сама собой проходила.

– А это сыпь была не серая?

– Нет, сэр. Обычная красная сыпь.

– А вам не приходилось замечать что-нибудь вроде серой плесени, похожей на мох, которая распространяется по всей кабине, по всему телу...

– Нет, сэр, не приходилось! Никогда!
– отвечал я с ужасом.

– Серая плесень, которая распространяется и распространяется и в конце концов убивает...

– Сэр, вы хотите сказать, что капитан Клекстон... что там случилось что-то...

Шеф посмотрел сквозь меня и не ответил. Он кивнул своему второму заместителю. Тот, не меняя своей напряженной позы, повернул ко мне голову и сказал:

– Корабль приблизился к Земле еще на рассвете, на несколько часов раньше срока. Он задержан в зоне космической станции "Зет" и до сих пор находится там. На борту произошло что-то очень серьезное. От этой странной болезни погиб не только Клекстон. До него умер еще один член экипажа, о чем нам в свое время ничего не сообщили. Два дня назад умер третий. А теперь поражен, по-видимому, весь экипаж. Собравшимся здесь надлежит не более чем за час принять решение, что делать.

Радиосигналы зазвучали громче, и в их унылой какофонии я снова расслышал:

– Ради бога, дайте посадку... сообщите, что нам делать... помогите... помогите...

Никто не двинулся. И тут я заметил, что все сидят с затычками в ушах. Их не было только у шефа. Заместитель продолжал:

– Сегодня утром мы получили крайне важную информацию. Вы, видимо, знаете, что капитан Клекстон вез с собой образцы давно вымершей марсианской формы жизни. Он нашел много странных предметов причудливой формы, похожих на окаменелости. Так вот, десять дней назад кто-то на борту корабля уронил контейнер, где они лежали, и он раскрылся. Контейнер сразу же снова запечатали. Но два дня спустя на стенах кабины начала появляться плесень - та самая, которая убила Клекстона. Она быстро расползлась по всем отсекам. С каждым днем заболевали новые члены экипажа. Они попросили у нас медицинского совета. Но наши врачи не знали, что им рекомендовать. Теперь мы пришли к выводу, что корабль заражен марсианским микроорганизмом - может быть, тем самым, который уничтожил цивилизацию на Марсе.

Вопли, доносившиеся из приемника, усиливались. Среди них мелькали обрывки фраз, отдельные слова... или, может быть, это мне только чудилось? Я старался не слышать, не обращать на них внимания.

– Они многое скрыли от нас, - сказал шеф с ледяным спокойствием. Только благодаря этому им удалось приблизиться к Земле. И только из-за того, что их положение сделалось отчаянным, мы узнали, что там произошло. Как вы слышали, корабль задержан, в зоне космической станции "Зет" на расстоянии трех тысяч миль от Земли.

Шеф показал рукой на свои уши. Все вынули затычки. Он продолжал:

– Я полагаю, мы должны им ответить.

Все присутствовавшие молча придвинулись к радиопульту.

– Сэр, я могу уйти?
– стоило мне произнести это, как все присутствующие вскочили на ноги, будто посередине комнаты упал метеорит.

– Уйти? Конечно, нет!
– отчеканил шеф тихо, но решительно.
– Вы теперь засекречены. Вы будете засекречены до конца своей жизни! Под страхом мгновенной лазерной казни вы никогда ни словом не должны обмолвиться о том, что видели или слышали здесь. Понятно?

Я оцепенел под десятками пристальных взглядов.

– Отвечайте!

Я кивнул головой.

– Положите руку на сердце, - приказал шеф. Я повиновался.

– Клянитесь!

Я повторил за ним слова клятвы.

– Теперь все могут сесть, - сказал шеф.

Несшиеся из космоса крики становились отчетливее. Шеф наклонился над пультов и нажал несколько кнопок.

– ...Повторяю, мы обсуждаем положение. Ждите сообщений. Ждите сообщений.

– Что ж, давайте обсудим положение, - сказал шеф, обращаясь к нам. Он вопросительно взглянул в сторону космических медиков. Оттуда раздался голос.

– По моему мнению, эта серая плесень представляет собой болезнетворное начало, не имеющее аналогий на Земле. Слышал ли кто-нибудь из моих коллег о чем-нибудь подобном?

– Никогда, - сказал один.

– Не слыхал.

– Не знаю ничего похожего.

– На Земле такого не бывает.

– Поэтому, - произнес первый голос, - на Земле не существует антител, которые помогли бы нашему организму бороться с этим болезнетворным началом.

– Продолжайте, приказал шеф.
– Мы вас слушаем.

– Это означает, - вмешался еще кто-то, - что при заражении этой болезнью она распространится по Земле, как лесной пожар. Она уничтожит и нас, и все население планеты.

– И, может быть, всего за несколько недель.

– А может, за несколько дней.

– А может, и за несколько часов.

Все невольно содрогнулись. Шеф снова наклонился над пультом и повернул ручку. До нас донеслись заглушенные слова:

– Мы слабеем... скорее дайте посадку... скорее...

– Ждите сообщений. Мы продолжаем обсуждение. Ждите сообщений, - сказал шеф в микрофон и повернулся к нам.

– Нужно, чтобы они отошли от космической станции, пока у них еще остались силы.

Он сделал знак своему первому заместителю. Тот склонился над пультом.

– Вызываем космический корабль. Внимание! Слушайте нашу команду!

С напряженным вниманием мы следили за экраном. Корабль оторвался от космической станции и начал приближаться к Земле. Крики прекратились.

– Осталось три минуты, - сказал второй заместитель шефа, нажимая какие-то кнопки.

– Какая нужна температура?
– спросил третий заместитель.

– Чтобы на Землю ничего не попало, - предупредил шеф.
– Ни единой гайки. Ничего!

Прошла минута. Мы молча глядели, как корабль на экране несется сквозь космическую пустоту.

– Они поймут нас правильно, - пробормотал шеф, ни к кому не обращаясь.

– Семь тысяч градусов - хватит?
– спросил третий заместитель, не отрываясь от пульта.

– Имейте в виду, это грибок, - предупредил кто-то из врачей.

– Рисковать нельзя, - поддержал его другой.

– Пожалуй, восьми тысяч будет достаточно, - согласились все.