Чтение онлайн

– Хорошо. У нас осталась еще минута.

– Какая потеря!
– не выдержал вдруг второй заместитель.

– Подумайте только об этих бесценных изделиях, об ископаемых остатках...

– О двухстах девяноста миллиардах долларов, - грустно произнес кто-то.

Шеф поднялся во весь рост, как двухметровая скала, обнаженная вершина которой сверкала багровыми отсветами от сигнальных ламп.

– Ответственность я беру на себя, джентльмены. Пора!

Он нажал кнопку. На экране появилось крохотное белое облачко. Из репродукторов послышался грохот - он длился какое-то мгновение, а потом оборвался. Облачко быстро расползалось. Когда оно, наконец, стало прозрачным, экран был пуст. Корабль исчез бесследно. А через несколько секунд экран погас. Наступила мертвая тишина.

– Они поняли бы нас правильно, - сказал шеф.

Все долго молчали. Потом кто-то сказал:

– А как же теперь наша экспедиция на Меркурий?

Никто не ответил.

...Прежде чем уйти, я ухитрился переговорить с шефом. Конечно, время и место были совсем неподходящими для того, чтобы излагать всю историю с орлами. Но я успел рассказать о последнем молодом орле, который был спасен мной от толпы, и попросил дать письменный приказ с печатью, поручающей орла попечению профессора Стэдмена. Шеф поглядел на меня отсутствующим взглядом, рассеянно подмахнул заранее подготовленный мной приказ, и я поспешно удалился.

Мне не терпелось вернуться в аэропорт. Сжимая в руках драгоценный указ, я помчался по лабиринту коридоров и наконец добрался до все еще пустого летного поля. Хромая, я подбежал к ангару, с помощью часового отпер дверь, вошел внутрь и быстро, но осторожно подошел к золотой клетке, укрытой покрывалом от возможного сквозняка. Медленно, чтобы не напугать птицу, я откинул покрывало.

Я не был встречен гневным взглядом, не увидел гордо поднятой головы. В дальнем углу золотой клетки я увидел большую, неопрятную груду бурых перьев, покрытых пятнами ярко-красной крови. Последний орел разбился насмерть о прутья своей золотой клетки, колотясь о них в поисках свободы.

Не успел я войти к себе в комнату, позвонил мистер Балли. Черт знает, как он мог так быстро узнать о несчастье, разве что ему сообщил кто-то из часовых.

– Эй, послушайте, орлов больше нет?
– прокричал он, задыхаясь.

– Это верно.

Мне не хотелось зря тратить время на разговоры. Мистер Балли меня больше не интересовал.

– Но как же это может быть?!
– заорал он.
– А как же все пластиковые чучела, которые мы запасли? А миллионы метров обоев с орлами? А занавески? А зонтики? На них же был в последнее время такой спрос! Мы сделали такие огромные закупки) Теперь все эго останется у нас на руках! Мы будем раздавлены, уничтожены, разорены, мы погибнем, погибнем!

– Как и орлы, - безжалостно заметил я.

– Что-что? Да как вы можете шутить в такой момент? А наши рекламные обязательства? А контракты? Подумайте о всех этих непроданных медных фигурках орлов! А сувениры? Драгоценности?

– Ну и что?
– ледяным голосом спросил я.

– Как что? Разве вы не председатель? Сделайте же что-нибудь!

– Я ничего не могу сделать. Я не бог.

– Может быть, найдется какая-нибудь другая птица, похожая на орла? Знаете, как я предлагал, посадить ее высоко на дерево, может быть, никто и не заметит...

– Боюсь, что меня это уже не интересует.

Мистер Балли издал звериный рык.

– Какой же вы, к черту, председатель!

– Мне очень жаль.

– Жаль? А мне что, по-вашему, делать?

В трубке послышались гудки. Не помня себя, я бродил среди уличных толп. Я равнодушно смотрел на разукрашенные витрины, развевающиеся флаги, ожившие уличные киоски с сувенирами, вспыхнувшие огни.

Толпа двигалась взад и вперед, лениво, бесцельно, как оглушенная. Меня потянул за руку полицейский.

– Вы бы лучше туда не ходили, мистер Фитцсиммонс, - сказал он.
– Там вот-вот начнется. Не знаю, что будет.

Он замолчал. Я вопросительно посмотрел на него.

– Вы что, ничего не слыхали? Прошел слух, что это русские что-то сделали с марсианским кораблем. Говорят, саботаж. Не знаю, но мне кажется, что могут начаться беспорядки.

Я пожал плечами, но он продолжал:

– Посмотрите на них - они все что-то едят. Уже начали грабить продовольственные магазины. Жуют все быстрее и быстрее. Это значит, что они приходят в возбуждение. Теряют равновесие.

Я купил ночной выпуск газеты. Заголовки вопили о саботаже. Газета была полна болтовни о расследовании, ответных мерах, разрыве дипломатических отношений и, темными намеками на то, что неплохо было бы устроить бомбардировку русских спутников. Но я искал в газете другое. И нашел - в левом нижнем углу предпоследней страницы:

"Только что стало известно, что последний Американский Орел в возрасте двух лет скончался прошлой ночью в золотой клетке, где он содержался для всеобщего обозрения. Ходят слухи, что гибель этой самой знаменитой из всех птиц Америки - дело рук тех же советских шпионов, которые подозреваются в уничтожении марсианской экспедиции. Всем известно, что возвращение экспедиции должно было стать кульминационным моментом великого праздника. И этот коварный, гнусный удар по нашему престижу сопровождался жестоким и бесчеловечным актом - уничтожением последнего Американского Орла. Обстоятельства дела будут расследованы. Золотая клетка - великолепное и дорогостоящее произведение искусства - будет передана в Смитсонианский музей. Конгрессмен Слобберлотц внес законопроект, требующий в качестве ответной меры назначить премию за каждого убитого медведя".

Бросив газету, я пошел прочь. Я брел по улицам без всякой определенной цели, пытаясь найти укромное место, чтобы побыть одному. Только бы немного прохладного воздуха, всего лишь глоток чистого воздуха... Но и на берегу бывшей реки воздух был такой же душный и спертый. Я без сил повалился на скамейку.

Не помню, где я был и что делал. Помню, что вдруг услышал на каком-то дереве пение несуществующей птицы и остановился. У меня закружилась голова, подкосились ноги, и вдруг чья-то рука поддержала меня. Я повернулся и увидел перепуганную Либби.

– Фитц! О, Фитц! Где ты был? Почему ты здесь? Я искала тебя весь день. Тебя нигде не было. Тогда я подумала - может быть, ты у реки...

Я что-то пробормотал.

– Ну, ничего. Сядь посиди со мной немного. Все будет хорошо, - сказала она с материнской заботой.
– Садись.

В ее глазах стояли слезы. Фонарики, спрятанные в гуще искусственных листьев, бросали на ее лицо цветные блики. И тут я посмотрел на Либби так, как еще никогда не смотрел, и понял, что никогда не смогу с ней расстаться.