Чтение онлайн

Я неожиданно захохотал. Неверными шагами я брел по залу, хватаясь за пульты, и хохотал как безумный. Люди удивленно оборачивались, показывали на меня пальцами, но я не мог остановиться. И вдруг я понял, что это вовсе не смех. Поток воздуха от кондиционера ударил меня в лицо, оно оказалось мокро от слез. Шатаясь, я направился к выходу - и увидел стоящую в дверях девушку.

Голубой облегающий форменный костюм делал ее похожей на песочные часы. Она стояла, высокая, гибкая, стройная, и от нее словно веяло прохладой и спокойствием. Она взяла меня под руку, проворно отвела на пустынный дворик и посадила на мраморную скамейку под искусственным кедром.

– Ну-ну, успокойтесь, - сказала она профессионально участливым голосом медсестры.
– Сядьте здесь. Прислонитесь к дереву.
– Она приложила руку к моей щеке.
– У вас жар. Вот примите-ка две таблетки.

Она присела рядом, не отрывая от меня заботливого и в то же время немного иронического взгляда. Ее красота не была классической: вздернутый нос, пухлые губы. Но увидев, как она сидит на краешке скамейки, чуть склонившись ко мне, а ветерок слегка треплет ее распущенные волосы, я вдруг подумал, что это какое-то таинственное космическое существо, ниспосланное небесами, чтобы поддержать и утешить меня. Мне стало гораздо лучше.

– Все в порядке, - признался я. И, ужасно смутившись, выпалил:

– Я Алек Фитцсиммонс. Может быть, вы слыхали - я на прошлой неделе прилетел со спутника. Я еще не приспособился к земной жизни. Меня еще ноги не держат.

Ее аквамариновые глаза широко раскрылись.

– Ой!
– воскликнула она, всплеснув руками, как ребенок, и мгновенно сбросив с себя профессиональное бесстрастие.
– Вы правда тот самый знаменитый Фитц? А я ведь все время мечтала вас увидеть! Вот здорово!

Я скромно кивнул.

– Вы здесь работаете?
– спросил я.
– Или только сейчас спустились с небес?

Она звонко рассмеялась.

– Нет, к небесам я не имею никакого отношения! Меня зовут Либби Лэнг. Я работаю сестрой милосердия здесь, в медпункте. Мы не показываемся, пока что-нибудь не случится, поэтому вы меня и не видели. Шизофреники звереют, если чувствуют, что за ними наблюдают.

– Я и не думал, что в этой горе винтов, проводов и лампочек прячутся живые люди. А сами вы, кстати, не робот?

– Ну что вы! Можете потрогать, - она приложила мою руку к своей щеке. Я почувствовал себя как-то странно, и мне захотелось еще раз ее коснуться. Ведь я столько времени не видел настоящей живой девушки!

– А что вы делаете? Нянчитесь с винтиками и болтиками и меняете предохранители?

– Дело не в этом. Если кто-то здесь начинает отдавать концы, я бегу за реаниматором. Оказываю помощь, если кто-нибудь падает в обморок. Бывают еще острые приступы агорафобии: когда в ответах Главного Мозга упоминаются фермы, коровы и прочие диковины, агорафобы начинают кричать или даже пытаются покончить с собой. Вот и приходится за ними присматривать.

– Печально.

– Это еще не все. Хуже всего и чаще всего случаются просто припадки. До десяти случаев в день.

– А что это? Обмороки?

– Не совсем. Некоторые просто теряют сознание, у других начинаются судороги, а кое-кто начинает бушевать и даже крушить все вокруг.

– А почему?

– Причины разные. Вообще-то это называется "синдром побочных явлений".

– А что это такое?
– я решил, что через такого посредника знакомиться с новым миром куда приятнее, чем при посредстве Главного Мозга, и боялся только одного - что в любую минуту кому-то может потребоваться ее помощь.

– Ну, вы ведь знаете, что сейчас существует по меньшей мере шестьдесят семь принудительных прививок, которые обязан делать каждый.

– Когда я улетел, их было только пятнадцать.

– Каждый год прибавлялись новые. Забота о здоровье населения, сами понимаете. Пытаются создать массовый иммунитет.

– Против чего?

– Видите ли, приходится делать прививки от Черной Смерти, Красной Смерти, Зеленой Смерти и Алой Смерти - все эти болезни от плохой воды.

– Но ведь рек уже не существует.

– Не совсем так. Вода из притоков все-таки поступает в водопроводы. А вирусы, о которых я говорю, не боятся обработки и проскакивают сквозь фильтры.

– Вернусь-ка я, пожалуй, к себе на спутник, - сказал я, попробовал привстать, но не смог.
– Впрочем, мне бы хотелось узнать все до конца. Вы покорили аудиторию.

– Ну, раз вы хотите знать... есть еще Оранжевая Смерть, Лиловая Смерть, Ярко-Зеленая Смерть - это уже от загрязнения воздуха.

– Это что, массовые удушения? Как было в семидесятых годах?

– Нет-нет, такого теперь не бывает. Теперь происходит только медленное отравление остаточными углеводородами и всякими их синергистами, которых полно в воздухе.

– С ума сойти, - сказал я.
– Но почему не обязали всех носить кислородные маски?

– Пытались обязать, и все несколько лет в них ходили. Но потом кто-то решил, что это - нарушение свободы личности.

У меня опять заболела голова. И я почему-то надел цветные очки, хотя в этом не было никакой необходимости.

– О, простите!
– передо мной снова была сестра милосердия.
– Вы так побледнели! Я все-таки вызову такси и отправлю вас домой.

– Нет, нет. Все равно мне нужно осваиваться. Вы начали рассказывать мне о профилактических прививках...

– О, они - прекрасная вещь. Вся беда только в побочных явлениях. Тем более, что неизвестно, какой припадок от какой прививки, - может быть, какие-нибудь две прививки действуют так в сочетании с тремя другими, или прививка номер шестнадцать - в сочетании с номером двадцать девятым, или номер двенадцатый...

– Вспомнил, - перебил я.
– Еще при мне основали Институт лечения последствий лечения, - это было, кажется, в семьдесят пятом году?

– Правильно. Но потом и средства от побочных явлений начали давать побочные явления. Вот и пришлось организовывать Институт терапии последствий лечения последствий лечения. Это было в восемьдесят втором.

Ее профессиональная серьезность куда-то исчезла, она даже хихикнула. Мне тоже стало как-то свободнее.

– А потом и новые лекарства стали давать реакцию...

– Ну да, - перебил я, улыбнувшись, - и, наверное, пришлось создать Институт борьбы с последствиями терапии последствий лечения последствий лечения!