Чтение онлайн

Новый КП командира 2-го стрелкового корпуса генералу Руссиянову удалось разыскать не сразу — пришлось немного поплутать по ночным лесным дорогам и разъезженным проселкам. Наконец он нашел генерала Ермакова, спустился к нему в землянку, приказал адъютанту командира корпуса доложить о себе. Минуты ожидания показались командиру Сотой мучительно долгими. Он уже хотел было махнуть рукой на мало уместные в такой обстановке условности и войти без приглашения — одернул китель, машинально пробежал пальцами по пуговицам, а когда поднял глаза, увидел — командир корпуса вышел к нему сам.

— Здравствуйте, Иван Никитич, — непривычно приветливо сказал Ермаков, беря его под локоть и проводя во вторую половину землянки — в свой полевой кабинет. — Судя по боевым донесениям, наша Сотая дралась сегодня отлично… Вы с чем ко мне?

— Я приехал за вашей санкцией на наступление, Аркадий Николаевич.

Командир корпуса изумленно остановился:

— На наступление?

— Да, именно на наступление, — твердо сказал Руссиянов, хотя и почувствовал сразу: его слова и озадачили и удивили генерала Ермакова. «Наступать? — как понял он, наверняка спросил себя сейчас командир корпуса. — Наступать, когда многие наши части вынуждены отходить под натиском превосходящих сил противника, когда фактически нет поддержки с воздуха, когда кое-где появились явные признаки растерянности и неорганизованности, когда фашистские диверсанты нарушают связь и коммуникации, когда, наконец, некоторые командиры оказались слабовольными и потеряли управление своими частями?.. В такой обстановке наступать?!»

«А почему бы и нет? — старался мысленно опровергнуть все возможные доводы против своей идеи командир Сотой. — Улучшить позиции, остановить хоть на время продвижение противника, вернуть захваченную агрессором частицу родной земли — даже это немало! Даже ради этого стоит наступать!..»

— Садитесь, Иван Никитич, — продолжил Ермаков, пропуская его вперед и указывая на табуретку у стола, заваленного картами и бумагами. — И прошу о ваших соображениях поподробней.

— Аркадий Николаевич, — несколько суховато и все еще думая, что дело безнадежное, начал командир Сотой, — дивизия рвется в бой… Бойцы, командиры и политработники уверены, что могут разгромить части противника, пока они еще не пришли в себя и не подтянули резервов.

Ермаков, устало кивнув, согласился:

— Да-да, днем вы их потрепали основательно, это бесспорно… Однако я не убежден…

— Разрешите продолжить? — не очень вежливо перебил его Руссиянов — командира Сотой словно подстегивали тикающие на запястье левой руки часы.

— Да-да, я вас слушаю.

— Мы обсудили идею с Филяшкиным, с Груздевым, по-моему, учли все тактические и психологические факторы…

— А именно?

— Немцы не ждут удара наших войск. Конечно, они понимают, что завтра им — самим немцам — как и сегодня, тоже будет нелегко, они готовятся к преодолению жесткой обороны. Но они не готовы обороняться! Они психологически к этому не готовы! У них даже и в мыслях нет, что наступление наших частей в данной обстановке вообще возможно.

— Все, что вы говорите, убедительно, — не сразу согласился командир корпуса. — А как вы мыслите наступление дивизии конкретно?

Генерал Руссиянов быстро перекинул планшет на колени, щелкнул кнопками, достал карту, привстав, развернул ее на столе:

— Разведданные таковы: перед полками дивизии — незначительные прикрытия, основные силы противника сосредоточены в районе Острошицкого Городка на правом фланге дивизии и в районе Масловичей — на левом. Между этими населенными пунктами, чуть южнее, — рокада, которая в ходе планируемого противником наступления утром позволит ему маневрировать танками и артиллерией, направляя их туда, где будет намечаться успех… Наша идея состоит в том, чтобы рассечь силы немцев надвое, лишить их рокадной дороги, изолировать одну группу немецких войск в Масловичах, другую в Острошицком Городке и попытаться уничтожить… Основной рассекающий удар наносит полк Бушуева — он вчера был во втором эшелоне. Правда, у него только два батальона, третий штаб фронта до сих пор не вернул… Компенсируем артиллерийской поддержкой. Якимович обходит Острошицкий Городок слева, Шварев через Паперню идет на Масловичи… В общих чертах так.

«Кажется, я его заинтересовал», — искоса посмотрел на командира корпуса генерал Руссиянов.

Ермаков спросил:

— А что просите у меня? Кроме санкций.

— Немного, Аркадий Николаевич: оставить в дивизии сто пятьдесят первый гаубичный артполк, помочь снарядами моим артполкам…

— Отдал их Юшкевич?

— А куда ж деваться — приказ. И ведь брал-то, как говорится, взаймы… И еще прошу вас помочь на флангах. Слева у меня тридцатый полк шестьдесят четвертой дивизии, справа — шестьсот третий сто шестьдесят первой. И если вы им прикажете…

— Уговорили. Прикажу. Но… вы уверены?

— В нашей Сотой я уверен, — кивнул Руссиянов. — Вчера она доказала, что на нее можно положиться. Люди себя не щадили.

— Хорошо. Возвращайтесь и готовьтесь к бою, Письменный приказ мы сейчас подготовим, пришлю е нарочным. Вы свой КП не меняли?

— Нет, на старом месте, в Белом болоте. — Генерал Руссиянов поднялся: — Разрешите не терять времени?

— Езжайте. И желаю удачи. Все, что зависит от меня, сделаю. Насчет снарядов сейчас прикажу…

— Спасибо. Разрешите от вас позвонить Груздеву — пусть отдает предварительное распоряжение. И посылает за снарядами.

Было прохладно и предрассветно сумеречно, когда командир дивизии выехал на командный пункт полковника Бушуева — в лесу, недалеко от совхоза «Первое мая». Передовая на севере, слева от дороги, молчала — лишь иногда низко у горизонта всплескивалось в той стороне за черной стеной леса мертвенно-блеклое сияние осветительных ракет. А над Минском (ночью его опять бомбили), как и все эти дни, по-прежнему дымилось неугасающее кровавое зарево.

Задачу 85-му стрелковому полку поехал ставить старший батальонный комиссар Филяшкин, в 355-й отправился полковник Груздев. Так быстрей и без бумажной волокиты — время было необыкновенно дорого, действительно — на вес золота.

Командир 331-го стрелкового полка полковник Бушуев встретил генерала Руссиянова положенным по уставу рапортом: выполняя предварительное боевое распоряжение штаба дивизии, стрелковые батальоны и приданные полку средства усиления начали выдвижение на исходные рубежи, командный состав полка и командиры первого и второго батальонов собраны для получения задачи.

— Третий так и не пришел? — мало надеясь на положительный ответ, все-таки спросил командира дивизии.

— Нет, товарищ генерал. Не отпускают. Похоже, при штабе фронта он нужней, чем в наступлении. — В голосе Бушуева прозвучало явное недовольство. — Но начальству, как говорится, видней.

— Мне не очень нравится ваше настроение, Иван Владимирович. — Командир Сотой уклонился от бессмысленного обсуждения вопроса о том, где батальон нужней. — Вы чем-то недовольны?

— Настроение нормальное. Ждем приказа.

— Приказ будет, как положено. Письменный тоже получите.

Командиры штаба полка были собраны на небольшой лесной полянке. Кто-то, видимо, начальник штаба, скомандовал «смирно!», все подтянулись, генерал жестом дал команду «вольно», прошел в середину круга.

Почти каждого из тех, кому он должен был сейчас отдать боевой приказ, Иван Никитич Руссиянов хорошо знал лично — успел познакомиться и повидать «в службе» за то недолгое время, что командовал Сотой, Но сейчас, вот здесь, в рассветном лесу, в серо-синей, с клочьями тумана понизу, тени сосняка, он с трудом узнавал и заместителя командира полка по политчасти батальонного комиссара Голода, и командиров батальонов Старкова и Бабия, и политруков Мартынова и Махоркина, заместителей и помощников Бушуева, начальника штаба полка, командиров спецподразделений и начальников служб.