Чтение онлайн

– Если главный евнух решил испытать на несчастном какое-то из своих снадобий, неудивительно, что Лян Шао остался во дворце. У него просто не было сил бежать, даже когда он узнал о вашем приближении, моя госпожа…

– О… - девушка растерянно моргнула и стиснула пальцы так, что зажатый в ладони бамбуковый свиток затрещал, грозя развалиться на планочки.
– Кажется, я понимаю, почему…

И Цзы Ин печально кивнул, подтверждая то, что хулидзын не сумела произнести вслух. Сестра Пэй-гуна, та самая Лю Чжен, записи о судьбе которой нашлись в архиве дворца Эпан, совершила самоубийство. Каких-то два столбца на узкой полоске бамбука, чуть выцветшая тушь, значки, похожие на раздавленных жучков – вот и всё, что осталось от девушки, которая почему-то предпочла спрыгнуть с дворцовой башни и застыть ярким пятном цветного шелка на серых камнях, чем отправиться в услужение в Осенний Павильон.

То есть, теперь-то стало понятно, почему Лю Чжен, смирившись с участью наложницы низшего ранга, все-таки решилась шагнуть в пустоту.

– Чжао Гао, – сказал Цзы Ин, вздрогнув, будто одно лишь упоминание имени главного евнуха ужасало стойкого маленького императора.
– Во дворце нет ни одного человека, кто не знает, что за дела творились в Осеннем Павильоне. Вслух не говорили об этом, конечно, но вы понимаете, небесная госпожа, ни к чему говорить о том, что и так все знают…

– Но этого Лян Шао я увидеть должна! – Людмила упрямо встряхнулась и спрятала свиток в рукав. – Если он ещё жив и может говорить, я долна заставить его рассказать о моем амулете. Я иду в Осенний Павильон. Эй, воины! Давайте-ка разворошим эту змеиную нору!

– Вы уверены, госпожа, что вам… О, вы уже спешите… - император обнаружил, что слова его летят уже вслед устремившейся вперед хулидзын,и заторопился за ней. В конце концов, увидеть логово Чжао Гао он и сам был не прочь.

Только китайские боги ведают, что именно ожидали увидеть спутники небесной лисы в обиталище зловещего главного евнуха. Люся же… Люся не представляла себе ничего. В основном потому, что, повидав за свою короткую жизнь уже так много, она давным-давно избавилась от иллюзий насчет злодеев. Они не обязательно прячутся в подземельях, а пытать и мучить можно с равным успехом и в заплеванном подвале,и в комнате, где стены оклеены веселенькими обоями в цветочек…

Она ничего не ожидала , а потому почти не удивилась.

Осенний Павильон был… невероятно,изысканно красив. Этакий дворец во дворце: за высокими стенами, за крепкими воротами раскинулся изящный сад с прудами, мостиками, беседками и дорожками, вьющимися между цветущих благоуханных кустов. В прудах, конечно же, резвились рыбки; бело-розовая пена вишневого цвета сменяла алые сполохи уже отцветающих слив; птицы щебетали в ветвях… И терем под изогнутой крышей казался утeсом посреди радостного, светлого, благоухающего моря весны и жизни.

Вот только… запах. Чуткие ноздри Люси дрогнули, как у настоящей лисицы, она моргнула, зажмурилась, изгоняя прочь это очарование очей, а когда вновь открыла глаза, Осенний Павильон уже не казался ей осколком Рая, невесть как попавшим на грешную землю.

В этих райских кущах отчетливо тянуло мертвечиной. Этот едва заметный, но упрямый запах не могли заглушить цветущие вишни, не развеивал весенний ветерок, не маскировала буйная зелень. Люся слишком хорошо знала , что означает этот легкий сладковатый привкус в воздухе. К горлу подкатил комок, во рту загoрчило, и, почувствовав вкус желчи на языке, Людмила поняла, что ее сейчас попросту стошнит.

Она сдержалась лишь потому, что случайно встретилась взглядом с юным Цинь-ваном. Глаза маленького императора блестели, как две наполненные тушью чернильницы, огромные, почти круглые на посеревшем, словно запыленном лице.

Девушка сглотнула мерзкий, застрявший в горле комок и отвернулась. «Он тоже это знает, - поняла она. – Знает, что мы найдем».

И они нашли.

Толькo вот что именно нашли – поняли не сразу. Потому что похоже оно было на что угодно, но только не на человека. Люся даже огляделась в недоумении, не сразу соoбразив, откуда в уединенном уютном дворике, где мелодично журчал фонтанчик и сливы роняли лепестки наземь, взялся тюк с изгвазданным в каком-то дерьме бельем. Но неведение было недолгим.

– Офицер Лян, - констатировала она, подходя поближе к тому, кто больше всегo был похож сейчас на умирающую нищенку.
– Вот и ты. Похоже,тебя настигла справедливость, а?

Цзы Ин,тенью следовавший за хулидзын, вздрогнул. Лишь у юноши-императора хватило смелости приблизиться к заживо разлагающемуся, смердящему евнуху, прочие спутники Люси, отважные воины и почтительные слуги, замерли поoдаль, будто внезапно окаменели. Прикрывать лица рукавами они не смели, но дышать старались ртом.

– Кх… - просипел умирающий.
– Небесная лисица… Я знал, что вы придете за мной.

– Я пришла за амулетом, который ты украл, – Люся присела на корточки рядом с Лян Шао и, достав кинжал, откинула с его ног полу пропитанной сукровицей, гноем и мочой одежды. Раздутая и почерневшая плоть привлекала насекомых, которые рoились над несчастным,и девушка махнула рукавом, отгоняя мух. – Воровство и подлость не пошли тебе впрок, а? Почему ты здесь, почему оди? Мог ведь сбежать…

– Не мог, – речь давалась бывшему oфицеру с трудом, он то хрипел, то шептал,то кривился,и почему-то эти мучения сердце Люси совершенно не грели.
– Не мог… Как пес, приполз подыхать к порогу хозяина… Все разбежались, все, кто смoг, но вино, что поднес нам господин, пил не только я…

– Он отравил тебя, что ли?

Вопрос был риторическим, но из-за плеча небесной лисы тихо молвил император:

– Главный евнух весьма сведущ в зельях и снадобьях…

– Сведущ! – Лян Шао закашлялся и сплюнул черым сгустком.
– н сведущ, да… От его снадобий можно умирать месяц, а можно – и год… Госпожа! – бывший офицер вдруг выпростал руку и попытался ухватить Люсю за подол. – Госпожа… пожалуйста… убейте меня. Вы же с Небес…

– Ты смеешь надеяться, что небесная госпожа станет марать о тебя руки, насекомое?! – возмутился кто-то из Люсиной свиты. – Ничтожество,ты…

– Молчать! – не оборачиваясь, oборвала эти сетования Людмила. А умирающего спросила : - Мой амулет у Чжао Гао?

– Да… Вы не найдете его здесь. Чжао Гао, он сам – демон, он меняет облик, он…

– Понятно, - Люся подняла глаза на Цинь-вана, не зная, уместно ли просить совета у такого маленького, но все-таки императора. Но Цзы Ин понял ее без слов.

– сли бы офицер Лян привез вас во дворец, небесная госпожа, вы наверняка уже были бы мертвы, – сказал Цинь-ван просто.
– Ни мой покойный дядя, ни я, ни Пэй-гун… никто не смог бы вызволить вас из рук главного евнуха. Император даже не узнал бы о вашем существовании. Воистину воля Небес вела офицера Ляна, когда он…

– Когда этот смердящий пёс продал меня в первый попавшийся бордель, - с усмешкой прервала его девушка. – Но пути небесные, они такие – неисповедимые… А вы, Цинь-ван, хотите, чтобы я прекратила мучения этого человека?

Юноша вдруг опустился на колени и поклонился так низко, словно Люся действительно была небожительницей.

– Прошу вас, небесная госпожа, сделайте это. Или… или позвольте мне самому…

– Нет, - Люся взвесила в руке кинжал, оглянулась на спутников. Не сговариваясь, те отшатнулись разoм, дружно, словно боялись, что хулидзын прикажет кому-то из них приблизиться и лишить жизни проклятого прислужника ненавистного и жуткого Чжао Гао. Она усмехнулась. Страх этот был так понятен, так знаком… Каждый боится замараться, каждого пугает мысль о том, что болезнь или проклятие с убитого перейдут на убийцу.
– Нет, - повторила она.
– Я сама.