Чтение онлайн

Над клиникой, над стеклянными зданиями, площадками, пальмами и дорожками,извивался, вспарывая небо, черный дракон. Длинный, гривастый, стрeмительный, он кружился над зданием, словно примериваясь перед ударом – петля за петлей, всполох за всполохом.

Время будто застыло, сгустилось, словно кисель, выцвело и пожелтело, как старая фотография. Оно проваливалось, проседало, мялось – менялось.

Безлюдная площадка перед клиникой, и умирающее солнце,и свист ветра – все это казалось настоящим, но, с неожиданной увеpенностью поняла женщина, таким не было. Уже не было. Потому что приехали-то они в самую обычную больницу, но оказались…

– Окна, – простонал вдруг Пиксель сдавленно и затряс головой, – смотри!

Янмэй, зачем-то протянув руку – чтобы схватить дракона? заслониться? догнать?
– подалась вперед. Она и сама заметила: из окон госпиталя поначалу струйками, а затем и внахлест, словно поток воды через дамбу, хлынула тьма. Прозрачная и непроницаемая, жгучая и холодная, шипящая, она стекала по стенам, захлестывала скамейки и деревья, сжигала траву.

Дракон взвился, утек в сторону от опаснoсти,и Янмэй почувствовала , как затряслась от его беззвучного рыка машина.

Бессловесно хрипя, Пиксель перегнулся через водительское сиденье и заблокировал дверь, хотя женщина сомневалась, что железная коробка, приютившая их, сможет остановить похожую на клубок юрких черных змей темноту.

– Эта… Сян Джи, - каркнула она. – Девчонка ведь там, в больнице.

– Дракон! – не слушая ее, взвизгнул Ю Цин, и в этот момент черный росчерк вновь рассек небо, завис над зданием клиники, как высматривающий свою добычу ястреб.

Земля вздрогнула, ветер смешался с тьмой. Янмэй могла поклясться, что на мгновение, не секунду даже, а на проблеск вечности мир пошел трещинами, и в прорехе мелькнуло иное – ряды каменных воинов, закованных в камень и бессмертие, раскинувшееся на золоченом постаменте тело и кровь, много крови.

– Дракону что-то нужно внутри, - откуда-то издалека донесся до нее голос Пикселя.

– Или кто-то, – не слыша собственного голоса, сказала она – и тут воздух вздрогнул, запел.

С набирающим силу воплем мироздание прогнулось, окна клиники брызнули осколками стела.

– х ты ж, - прошептала Янмэй – и, матерясь сквозь зубы, спустила с плеча ремень безопасности.

Ю Цин в ужасе вылупился на нее:

– Ты что? Туда? Туда нельзя!

Янмэй потрясла Пикселя за плечо, как провинившегося хулигана.

– Там люди внутри, - перекрикивая воющую темноту, рявкнула она.
– Принципы-то включи! Включил? Ну на выход тогда, на выход!

Ю Цин с секунду помолчал – кадык его ходил вверх-вниз, будто не произнесенные вслух слова так и перекатывались в горле – а потом кивнул. На лице его проступил ужас вперемешку с восхищением, но полюбоваться на это Янмэй не успела: некогда было. Закрыв лицо рукавом, она выскочила на улицу – туда, где над первым госпиталем Тайбэя кружил в темноте дракон.

Поднебесная, 206 год до н.э.

Сунь Бин, Гу Цзе и Сян Юн

У телохранителя Небесной Девы, ответственного хранителя её важного сундука и личного гонца в одном лице очень болело это самое лицо. Еще бы ему не болеть , если по нему прошлись кулаки главнокомандующего, превратив в сплошной синяк. Хорошо eщё нос не сломан. Гу Цзе осторожно ощупал самую выдающуюся часть своей внешности, а лишь затем разлепил распухшие веки, чтобы еще раз удостовериться, что ему темно из-за отеков, а не потому, что глаза повыпадали от богатырских ударoв князя.

Костерок уже догорал, угли постепенно остывали, но ни у кого из товарищей по несчастью не нашлось сил подкинуть дровишек. Кто свернулся калачиком и стонал, кто тихонько всхлипывал, кто умудрился задремать . Из палатки то и дело доносились взвизгивания девушек, смазывавших друг другу спины целебным бальзамом. Генерал Сян удостоил чести только командира Сунь и его, Гу Цзе, приложив их собственноручно, остальная свита госпожи Тьян Ню просто отведала законных палок. По пятьдесят штук каждому из провинившихся.

– Наш господин милостив, – прошептал командир телохранителей, простираясь ниц по окончании экзекуции.
– Мог казнить недостойных слуг, но не стал.

Мог, еще как мог. Ого! Что ему стоило просто сказать «Казнить мерзавцев!» и дело с концом? Он в своем праве был. Кто не уследил за госпожой, тому и голова с плеч.

А то, что полететь следом за упорхнувшими в синее небо госпожой Тьян Ню и госпожой Фэн никто не мог, главнокомандующего не волновало. Гу Цзе вообще не той полянке, где дамы собирали цветочки, не было. Он в это время отсыпался после возвращения из стана Пэй-гуна. Только когда его, сонного и ничего не понимающего, волокли на допрос, узнал о побеге... То есть, об улете. И кабы не ещё полсотни свидетелей происшествия,то под неминуемой пыткой Гу Цзе признался бы во всём: и что было,и чего не было.

Ополоумевшего главнокомандующего всем штабом убедили – его невеста по доброй воле улетела на Небеса и не иначе как по призыву самой Матушки Сиванму. Может, в её садах персики бессмертия поспели как раз? Соберет Тьян Ню драгоценный урожай и сразу вернется. Оттого телохранителям и служанкам всего лишь палок всыпали, а не головы поснимали с плеч.

пока осиротевшая свита, кто во что горазд, возносила благодарности Небесам за чудесное спасение, командир Сунь Бин думу думал. Весь вечер так и просидел сычом спиной к соратникам. Даже от чашки с кашей отказался. И таки высидел мысль.

Сначала Сунь Бин отправился в опустевший шатер госпожи, посветил в каждый уголок масляной лампой, словно искал чего.

Обычно старавшегося в чужие дела носа не совать Гу Цзе аж любопытство разобрало.

– Это чего, командир? – спросил он.

– Ничего, – буркнул тот и, потрогав огромную шишку под глазом, добавил: - Пойду к лавнокомандующему.

– Зачем?

– Сдаваться.

С этими словами командир Сунь Бин поправил грязный халат-пао, кое-как пригладил растрепанные волосы в пучке и направился прямиком к генеральской палатке. А Гу Цзе, болван безголовый, следом поплелся.

Там, внутри было темно, как незнамо где. Только одинокая свеча в ветвистом шандале мерцала , одако же главнокомандующий не спал. Его ординарец только глаза выпучил и с безмолвным вопросом за рукав Сунь Бина подергал, мол, неужто жизнь настольо вам недорога? Но внутрь пустил, несмотря на поздний час.

Повелитель сидел в окружении опустошенных мисок. Даром, что ли, над полевой кухней весь день дым столбом стoял? Старались кашевары, чтобы высокий господин смог заесть свое горе, коли залить вином не пoлучается. Впрочем, кувшин вина генерал все же выкушал, как полагается.