Чтение онлайн

– Чего тебе?
– спросил он у коленопреклоненного командира Суня.

– Слуга пришел поделиться своими недостойными соображениями.

– Говори.

Голос у главнокомандующего был хриплый, словно... Гу Цзе отогнал прочь предательскую мысль о том, что великий чуский полководец плакал. Скорее всего, просто обжег горло горячей лапшой. Скорее всего.

– Наша госпожа столь добросердечна, что... – тут Сунь Бин запнулся, будто ему в глотку рыбья кость попала , но затем откашлялся и продолжил, - Она никогда не улетела бы, не попрощавшись с главнокомандующим, со всеми, на кого проливала свет своего чистого сердца, и даже с нами, её недостойными рабами. Нет, я не верю. оспожа не такова.

– Вот как?
– недоверчиво прищурился Сян Юн.

– Она, само милосердие, прекрасно знала, что её слуги будут строго наказаны. Она бы этого не допустила.

Честность командира Суня с одного боку граничила с безрассудным, а с другого - с бессмысленным самоубийством.

«А ведь и правда, – подумалось вдруг Гу Цзе. — Небесная Дева ни за что не отправила бы нас на полагающуюся в таких случаях казнь. Она не такая!»

– Солдат, хочешь сказать, что Тьян Ню улетела не по воле Яшмового Владыки? И она скоро вернется?

Глаза князя светились в полумраке, как у кота.

– Что-то вроде того. Ужели Небеса не позволили бы ей хотя бы записку вам оставить или через меня на словах передать?

– Хм...

– Опять же, чтобы наша госпожа свой сундук с записями бросила на произвол судьбы?
– рассуждал Сунь Бин.
– Быть того не может.

– А то!
– подтвердил полномочный хранитель летописных сокровищ. – Оно самое.

И только сейчас Гу Цзе вспомнил о своем обещании в случае чего отвезти сундук к хулидзын.

– Давеча он доставил нашей госпоже письмо от сестрицы. А ну, как у той беда какая приключилась?

Больше всего гонец боялся, что сейчас князь станет расспрашивать его о госпоже Лю Си. Ему этими разговорами соратники уже все мозги выели. Все эти бесконечные «Хвосты видел?» да «Клыки изо рта торчат?» настоящая пытка для человека, чей язык Матуша Нюйва пришила во рту другой стороной. Да и особенно говорить не о чем. Еще одна белокожая дева, вроде госпожи Тьян Ню. И вообще, сначала они обе ему показались на одно лицо.

Но Сян Юн лишь етерпеливо куснул себя за костяшки пальцев.

– А что там в письме? Где оно? Осталось ли?

Предусмотрительный командир Сунь достал связку из бамбуковых дощечек из-за пазухи.

– Мин Хе! Света прибавь!

Предупредить, что хрен они разберут небесные письмена, Гу Цзе не успел.

Генерал жадно схватил письмо, повертел в разные сторoны, примериваясь и так и эдак, но простенькие закорючки, сделанные тушью, не сумели бы прочесть и сто мудрецов.

– Проклятье! На Небеcах что - пишут слева направо? – зашипел от досады Сян Юн.

– Так ещё и не сверху вниз, а как бы в сторону, - подтвердил командир Сунь.
– Мне госпожа сама как-то поведала.

– А мне даже показывала!
– встрял Мин Хе.
– На Небесах, говорила, бумага тонкая, плотная и гладкая, как шелк. Писать на ней проще в строчку. Так больше влазит.

– Вот ведь!
– ревниво вспыхнул князь.
– мне, значит, ни словечка не сказала!

– Так вы и не спрашивали, мой господин, - вякнул ординарец и тут же кузнечиком отпрыгнул в сторону, чтобы не получить злополучным письмом по лбу, но дерзкий свой язык так и не укротил. – Стало быть, о чем таком хулидзын написала сестре, мы не узнаем. Тогда какой в письме прок?

– А в том, что оно было. Получает наша госпожа это письмо, читает егo и еще дo следующего заката улетает, никого не предупредив, - терпеливо пояснил Сунь Бин. – Меня другое тревожит. К чему тут госпожа Фэн?

Гу Цзе, к слову, это вопрос тоже очень волновал. Настолько, что он осмелился голос подать:

– Ото ж!

– На Небеса запросто так подружек не водят. Небось, не девичья светелка. Да и не сдружились они меж собой. Подозрительно всё это. И девица эта шибко подозрительная и вертелась она вокруг нашей госпожи неспроста. Как бы всё это не её рук дело. пять же, сказывают, что не только небесные создания летать умеют.

Было в этом прозрачном намеке на даосские чудеса что-то, заставившее главнокомандующего крепко призадуматься. Что, по мнению Гу Цзе, было его прямой и основной обязанностью. Кто главный, тот и думает, остальные слушают и выполняют. Разве нет?

– К чему ты клонишь, командир Сунь Бин? – напрямую спросил чуский князь.

Старый солдат тяжко вздохнул и отступил на несколько шагoв, затем опустился на колени и коснулся лбом настила. Волосы в его пучке блестели точно серебряные, столько седины в них уже было.

– Велите меня казнить хоть прямо сейчас, – сказал он, не поднимая головы.- Но мою маленькую госпожу спаcите-защитите. Потому что чует мое сердце – она в беде. Презренный слуга шибко волнуется за Небесную Деву. Он готов принять смерть .

Сян Юн молчал.

И тогда неведомая сила вдруг согнула спину Гу Цзе и она же потянула за обычно такой непослушный язык:

– Дык... Эт самое... Прикажите мне ехать к Пэй-гуну, мой господин. Пускай хулидзын скажет правду.

– Хорошо, – молвил Сян Юн, хмуря широкие брови.
– И напомни моему дорогому младшему братцу Лю Дзы, что я его на пир жду. Иначе сам заявлюсь с войском в придачу. теперь – уходите все.
– И рукой махнул.

– Да ты - храбрец, Гу Цзе, - шепнул на прощание Мин Хе.
– Я бы так не смог, честное слово.

– А то, - вздохнул тот, сам от себя такой бойкости не ожидавший,и уже сто раз пожалевший о своих словах.

Теперь-тo деваться было некуда. Если хулидзын печень отважного воина не схарчит,то Пэй-гун за дерзость голову отрубит.

Таня

Когда давным-давно, много лет тому... вперед, в прошлой жизни, которая через две тысячи двести лет еще только случится,и которая уже бесповоротно закончилась, Татьяна Орловская купалась в Черном озере. Правда,тогда оа была никакая не Татьяна, а десятилетнее отродье, с головы до ног перемазанное черничным соком,изредка удачно прикидывающееся послушной девочкой. Сначала oна просто напилась вволю, встав на четвереньки на краю плоского валуна, словно зверь лесной, потом решила оттереть от сока ладошки. Но как, скажите на милость, можно сосредоточиться на скучном мытье, когда в прозрачной воде то и дело снуют мелкие юркие рыбешки, а на дне ждут-не дождутся круглые камушки? Июльское солнце припекало макушку, а прохладная вода так и манила в свои объятья. Всего и делов-то скинуть бриджики и рубашку. Маменька, конечно, заругает потом, но, ей-Богу, оно того стоило. Плавать Таню научила тайком Люся, которую летом из моря было не выгнать. Попискивая от предвкушения, девочка вошла в воду, присела, оттолкнулась от скользкого дна и поплыла по-лягушачьи. Неторопливо, фыркая и пуская пузыри от удовольствия. Сверху-то вода теплая, как парное молоко, щедро прогретая солнцем, особенно возле берега. И тишина, изредка нарушаемая лишь вскриками чаек,такая убаюкивающая. Таня расхрабрилась настолько, что решила заплыть на «настоящую» глубину. Пока никто не видит, само собой. И там... Скорее всего, где-то там на дне бил холодный ключ, и это его прохладный поток коснулся ноги, но девоче показалось, будто её пятка скользнула по чьей-то огромной гладкой спине. Кто-то плавал в темных глубинах, кто-то большой, сильный, страшный. Чудилoсь, что огромная хищная рыба, угольно-черная, молчаливая и неумолимая, как сама Смерть, накручивала круги прямо под Таней, примериваясь к добыче. С колотящимся об ребра обезумевшем сердцем и застрявшем в горле криком, с клацающими от уаса зубами и предательской слабостью во всех суставах девочка повернула к берегу и только чудом божьим добралась до него, а потом выползла на камень и долго-долго лежала, прижавшись дрожащим тельцем к его теплому боку. вслед за ней на берег выбрался страх – черный и древний, как это торфяное озеро. И стал жить где-то рядом с душой незваным нахлебником. Стоило сгуститься сумеркам, как Таня вдруг всей кожей чувствовала – рядом кружит темной безмолвной тенью само Зло.

Так вот, лишь глянув в глаза существу, назвавшему себя Фэн Лу Вэй, девушка сразу поняла – Рыба-Смерть наконец-то всплыла и явила себя. И словно с глаз вдруг спала пелена. Кто? И вот это девица-аристократка? Да вы смеетесь? Под шелками ханьфу пряталось гибкое и жесткое мужское тело, а в рукавах – крепкие руки, способные одним движением свернуть шею. лицо... Нет, скорее уж личина. Мягкость и плавность черт удивительным образом расплавились и, застывая, превратились в жесткость и хищность. Но куда, куда же прежде смотрели её глаза? И глаза Сян Юна,и глаза Сунь Бина тоже.