Годана. Тайна пророчества
Шрифт:
Потом наклонилась к цветам снова, тихо попросила их отдать свою силу на благо и срезала несколько растений. Осторожно, чтобы не задеть корни.
Поблагодарив цветы, сложила их в полотняный мешочек, сунула его и нож обратно в карман и отправилась назад.
***
Когда вернулась домой, небо уже начинало темнеть. Похоже, сейчас пойдет дождь.
Поднимаясь по ступенькам на крыльцо, заподозрила что-то неладное. Было тихо. И старуха не ждала меня, как частенько бывало, еще у дома.
Не встречала меня она крайне редко. В основном, когда заходил Семен. Обычно они разговаривали у дальней кладовой, где бабка хранила основную часть своих снадобий, или сидели в доме и пили отвар из собранных кем-то из нас трав.
Но, когда приходила, я всегда понимала, что они рядом. Семена сейчас здесь не было. И Бежаны тоже.
Нет, конечно, она иногда уходила из дома. И, бывало, достаточно надолго…
Например, иногда она посещала СветобАск – город, что был почти в неделе пути от нас, в котором я еще не была. Бежана говорила, что опасно мне еще одной так далеко уходить, да и людей мне стоит опасаться. А с собой она меня никогда не брала.
Но, чаще всего, она отправлялась в деревню БирЮковку или, как называли ее местные старожилы – деревня Медведей или Медведевкой. Всегда было интересно – почему? Может потому, что часто рядом с ней встречали этих больших хищников?
Даже живя в лесу, и, прогуливаясь по нему каждый божий день не по одному разу, я за эти годы встречала медведей всего несколько раз – на вряд ли больше двадцати. И то, по-моему, это вообще был один и тот же – невероятно большой, черный, с карими глазами и, какой-то… добрый. Не знаю, почему решила именно так, но просто уверена в этом! Глаза у него были ласковые.
Бирюковка была от нас на расстоянии почти в полдня. Деревня, которая была мне родной, но я ее практически не помню…
С тех пор, как немного повзрослела, удивлялась и просто не понимала, как смогла всего за несколько часов преодолеть этот длинный для меня и сейчас путь? Ведь в девять лет я бежала из Бирюковки от пожара…
В девять! И, кроме него и моей семьи, мне почти ничего не вспоминалось. Странно, но за девять последующих лет в голове моей всплывали только образы родителей и братьев. И еще ужас, который пережила в тот день… Виды деревни и ее жители почти стерлись из памяти.
Как оказалось, ведьма знала мою деревню, бывала там, но я никогда до этого не видела ее и не слышала о ней. А, может быть, попросту все позабыла. Я, вообще, мало что помню о жизни до пожара… И в Бирюковку тоже ведьма меня никогда не брала, так что, возможности освежить память, у меня не было.
В общем, Бежана отлучалась из дома, но всегда говорила об этом заранее. Может, что-то случилось и ей срочно пришлось уйти? Наверняка так и есть. Надо успокоиться, и просто подождать несколько дней.
К тому же, пока Бежаны нет, у меня есть дело. Тем более, что на улице уже начал накрапывать мелкий дождик. А, вскоре, и вовсе превратился в ливень.
ГЛАВА 4
“Да как же тебя открыть-то? Проклятый замок!” – вслух злилась я.
“Где же она прячет этот чертов ключ? Столько лет пытаюсь открыть этот окаянный ящик! Уже гору ключей перепробовала за это время и все без толку! Такая возможность – беспрепятственно забраться на чердак, а она выпадает очень редко, и опять – ничего… Что же такое Бежана там прячет? Почему скрывает? Ни разу даже не отшутилась. В ответ на расспросы отвечала только: “Не время тебе. Узнаешь все тогда, когда дОлжно”… И ведь на сам чердак не пускает! Тоже мне, тайнами себя окружила, как саваном закрыла. Вот вернется, пусть только попробует снова отмолчаться. Больше не позволю! Ну не смерть же там для мира, ей-богу! Зачем скрывать-то? Ладно, когда ребенком была. А сейчас? Ну, Бежана!” – я бранила упрямую старуху всю дорогу от чердака до комнаты.
Когда же пришла и села на кровать, уже успокоилась. А потом меня накрыло волной беспокойства.
Ни разу еще за девять лет ведьма не исчезала так – быстро и без предупреждения.
Да, она практически никогда не объясняла мне, зачем собирается в деревню или город. Но никогда еще не уходила, не сказав мне ни слова о своем намерении отлучиться.
В таких случаях, она заранее начинала разговор о том, что мне нужно сделать за то время, пока ее не будет. И неизменно возвращалась точно в срок, что отмеряла себе на дорогу.
И я всегда знала, сколько времени буду одна. А сейчас понятия не имею, сколько мне жить в одиночестве! А я терпеть не могу неопределенность. Вернее, до жути ее боюсь! Потому что живу в неизвестности уже столько лет. И ничего не могу с этим поделать…
“А что, если она не вернется? Как буду жить здесь одна? Что буду без нее делать? А Семен? Он еще придет? Интересно, у них есть какая-нибудь связь? Может он знает, куда направилась бабка? А если знает и поэтому больше не придет?” – от беспокойства за Бежану я перешла к страху за себя. Страху остаться одной.
Мысли хороводом кружились у меня в голове, наступая друг другу на ноги и спотыкаясь. От отчаянья слезы покатились по щекам и губам, оставляя за собой соленые мокрые дорожки. Я вытирала их то левой, то правой ладонью.
Когда же глазам уже стало больно от слез, разозлилась на себя за жалость, которой позволила пустить в себе корни.
Я больше не маленькая девочка! Я взрослая, и, должна принимать обстоятельства, как взрослый человек. Спокойно и вдумчиво, а не как истеричный ребенок, заходящийся в рыданиях, как только остается один. Я ведь тоже ведьма! Так сказала Бежана. А ведьмы не плачут. Они ведают. Они знают. И я узнаю…
***
Я стояла перед распахнутой настежь дверью. Вокруг меня никого не было. Длинные языки пламени гуляли по всей комнате. Потолок, стены, занавески на окнах, пол – все было охвачено огнем. Это зрелище завораживало и приводило меня в ужас одновременно.
Оглянулась назад – и дверной проем, и сама дверь окрасились ярким красным заревом. От испуга я отшатнулась назад. Снова оглянулась на окно – бесполезно – огонь везде! Стало нестерпимо жарко и горло начало печь, как будто проглотила целую ложку жгучего перца.
Захотелось поднять крик, попросить помощи, но мой язык будто прирос к небу. Я не могу пошевелиться. Вообще. А огонь был уже так близко ко мне, что чувствовала, как он начинал обвивать меня снизу своими желто-красными путами.
Они жалили мои ноги, точно множество змей одновременно вонзали в них свои острые зубы. А я просто стояла и смотрела, как горю, словно на костре. И молчала…
Даже не пыталась закричать. Просто покорно принимала свою судьбу. Боли уже не было. Закрыла глаза и мысленно стала прощаться со своей жизнью.