Чтение онлайн

Сержант Правдюк подошел к ним и долго смотрел, как они работают. Морщил лоб. Видно, ему что-то было не по душе…

– Товарищ Полагута, вы шо робите? – спросил он озабоченно.

Андрей спокойно взглянул.

– Ход сообщения к Подопрыгоре, товарищ сержант.

Правдюк присел на корточки.

– Скилько вам треба время на отрывку хода в полный профиль?

– До рассвета управлюсь, – потупил взгляд Андрей.

– Ну а шо, як «противник» будэ туточки раньше? Як вы будите с суседом сообщаться, як змините цю огневую позицию и перейдете на нову?

…Сержант Правдюк был одним из тех ревностно исполнительных и требовательных командиров, о которых в армии говорят «служака». К ленивым и нерадивым был беспощаден. С приходом лейтенанта Миронова он стал во всем подражать ему и даже ходил теперь такой же пружинистой походкой.

Правдюк терпеть не мог, если кто-нибудь из его подчиненных действовал на занятиях не так, как этого требовал устав.

Но за справедливость бойцы его любили.

Через два часа ход сообщения для движения ползком был готов. Опять неожиданно появился Правдюк.

– Товарищ Подопрыгора, – приказал он, – возьмите пулемет и ползите к Полагуте.

Подопрыгора, неуклюже передвигая широкое, грузное тело и тяжело сопя, пополз.

– Докладывайте, товарищ Подопрыгора, де вам трудно, а вы, товарищ Полагута, запоминайте, шоб подправить можно було.

Проверка отрытого Полагутой хода сообщения прошла благополучно. Правдюк приказал проверить работу Ежа. Андрей старался проползти как можно лучше, но в одном месте застрял и, как ни пытался, ползти дальше не смог.

– Шо там такэ, товарищ Полагута? – будто недоумевал Правдюк.

– Противогаз зацепился, – пробормотал Андрей.

Но Правдюка трудно провести.

– Не противогаз виноватый, а Еж, шо поленился и узкий ход отрыл.

– Для такого борова, товарищ сержант, не человеку надо копать, а землечерпалке, – пытался оправдаться Еж.

– За плоху работу объявляю вам замечание и приказываю ще одну запасну позицию отрыть… Понятно?

Отдав, приказание, он ушел. Еж проводил его сердитым взглядом.

– Вот ты и отдохнул, Ефим… Проковыряешься тут до полночи. Сама себя раба бьет, что не чисто жнет…

Он с завистью поглядел на Андрея, тот, аппетитно зевая, расстилал шинель.

И вдруг тяжелая рука Полагуты легла на плечо Ежа:

– Давай-ка вместе, Ефим, отроем.

Глаза у Ежа просияли.

– Я и так тебе проспорил вчера… – голос его дрогнул.

– То само собой, – бросил Андрей, поплевав на руки. Он с силой ударил лопатой о сухую землю, комья ее полетели в разные стороны.

Никогда еще Еж не чувствовал себя таким виноватым…

Обходя позиции, которые готовились для тактических учений, Канашов подозвал Миронова. Сделав несколько замечаний, он сказал:

– Надо, лейтенант, проявлять больше выдумки на тактических занятиях. Бойцы должны чувствовать, что их обучают полезному делу. У вас на занятиях много рассуждений…

«Откуда это он знает?» – подумал Миронов.

– Вот ваш товарищ по училищу, Жигуленко, проводит их куда лучше…

Миронов стоял, смущенно теребя гимнастерку.

– Прочтите вчерашнюю передовую в «Красной звезде» – «За отличную подготовку станковых пулеметчиков». Она вас касается. Вы, молодые командиры, должны быть особенно беспокойными. Мало хорошо знать то, что в военном деле уже сделано до вашего прихода в армию. Служить надо так, чтобы постоянно искать… А вот со станком у вас хорошо получилось, – слегка улыбнулся Канашов. – Это верный путь к завоеванию авторитета командира.

Канашов простился и уехал.

«Надо пойти проверить, как идут работы», – подумал Миронов.

Солнце щедро пекло, хотелось пить. Разговаривая с Канашовым, Миронов видел, как принесли ведро воды – норма на взвод, как бойцы с шутками делили ее, и даже слышал, как смеялись над лежащим на траве Ежом, выливая ему в котелок остатки воды. «Неужели Правдюк обо мне забыл?» – подумал Миронов, направляясь на позицию, где ему приготовили наблюдательный пункт.

По пути он остановился у запасной позиции, где работали Еж и Полагута. Потный, перепачканный землей Полагута бросил рыть и протянул котелок с водой:

– Пейте, товарищ лейтенант.

– Спасибо, товарищ Полагута. Я не хочу.

На наблюдательный пункт кто-то уже позаботился принести соломы. Миронов прилег на нее, расстегнул ворот гимнастерки, вытер платком пот. От близости сырой земли было легче дышать. И вдруг он увидел в нише, вырытой в боковой стенке, чей-то котелок. Он взял его. В нем была вода. Отхлебнул глоток, пополоскал рот и выплюнул. На боку котелка были выцарапаны четыре буквы: «Ягод». «Так это Ягоденко позаботился…» Но тут зашуршала, посыпалась земля, сверху показался сержант Правдюк и протянул ему котелок:

– Товарищ лейтенант, это ваша порция осталась…

Вскоре после майских праздников в дивизию пришла телеграмма, подписанная командующим войсками военного округа: «Отложить до конца мая проведение генеральной «репетиции» тактических учений с боевой стрельбой». «Значит, на учении будет сам командующий», – решил Русачев. Он срочно собрал командиров полков и начальников штабов, начальников родов войск и служб. Пришел и новый парторг полка Канашова – старший политрук Ларионов. Высокий, стройный мужчина с усталым лицом и красивыми черными цыганскими глазами. Русачев начал с того, что отругал хозяйственников.

– Черепашьи у вас темпы… До сих пор даже трибуны нет для выступления командующего!

– И дорога к месту учения такая, что сам черт ногу сломит… – добавил полковой комиссар Коврыгин.

– Если командующий найдет какой-нибудь недостаток, – пригрозил Русачев, – я вас всех разгоню. Попомните мое слово!

К удивлению всех, Русачев не сделал никаких замечаний Канашову. За последнее время комдив часто бывал на занятиях в полку Канашова и не раз спорил с командиром полка, иногда дело доходило до резких разговоров, но сейчас, на совещании, он даже не обмолвился об этом. А ведь только позавчера они снова столкнулись. Канашов предложил ознакомить расчеты полковых минометов с устройством мин и дать им отстрелять упражнения до того, как они примут участие в учениях, а Русачев решительно воспротивился, ссылаясь на приказ, запрещающий знакомить с этими минами и тем более отстреливать.