Чтение онлайн

Очень похожий на деда приземистый крупнолицый Михайло передохнул, подошел поближе к рампе, неторопливо осмотрел зал и продолжал:

— И конечно, мечтал дед Трофим о новой жизни. Вот она, — Беляев показал рукой на зрительный зал, — посмотрите сами на себя, даже на то, как все мы теперь одеты. — Секунду помолчав, он добавил: — Я иногда думаю: поглядел бы Ильич на сегодняшние Копани…

— Это, пожалуй, верно, — подхватил выступавший потом председатель Копановского сельсовета. — Только начал бы, наверное, Владимир Ильич не с нас. Есть села и хозяйства, которые на всю страну звучат. Или даже в мировом масштабе. А мы порой и в районном не блещем, и успехи в Копанях могли быть куда большими. А перемены у нас, конечно, огромные.

В тот памятный вечер, когда земляки встретились с потомками Трофима Щетины, над переполненным и притихшим залом районного Дома культуры развевалось красное полотнище, на котором были написаны вещие ленинские слова: «До сих пор, как о сказке, говорили о том, что увидят дети наши, но теперь, товарищи, вы ясно видите, что заложенное нами здание социалистического общества — не утопия. Еще усерднее будут строить это здание наши дети».

5

И вот я уже в другом зале — уже за несколько сот километров от Копаней и Цюрупинска. Приехал в Новоукраинку, Кировоградской области, через которую ведет дорога в Ровное и Елизаветградку.

Здесь я надеялся узнать о судьбе потомков двух «давних знакомых» Ильича — бедняка Ефима Вергуна и Петра Назаренко.

Моим спутником оказался работник краеведческого музея, взявший на себя довольно трудную миссию: найти образцы пахотных орудий дореволюционных лет. Он рассчитывал на помощь механизаторов, знающих, где завалялись какой-нибудь старый буккер, косуля, рало или соха.

В Новоукраинке у районного Дома культуры выстроился длинный ряд машин, грузовиков, мотоциклов. Пятьсот звеньевых, комбайнеров, бригадиров, агрономов, трактористов, вооружившись карандашами, тетрадями, книгами, заняли места в зале.

У многих на груди ордена, а у того, который сидит на крайнем стуле в первом ряду, — Золотые Звезды. Это Гиталов. Его знает вся Украина, весь Союз.

Чем в прошлом была знаменита Новоукраинка? Пожалуй, только рабочим рынком.

О рынке батраков в Новоукраинке, Елизаветградского уезда, писал В. И. Ленин. По воскресеньям на этом рынке собиралось несколько тысяч сельскохозяйственных рабочих. И если заняться родословной сидящих в зале передовиков, тут окажется много сыновей и внуков тех батраков, что по воскресеньям на рынке в Новоукраинке ожидали найма.

Но сегодня не об этом речь. Сегодня здесь районный киносеминар. На экране научные агротехнические фильмы. Агрономы комментируют их, а зрители обсуждают, ссылаясь на собственный опыт.

После картины «Первая трактористка» берет слово Гиталов. Говорит он горячо. Энергией и силой веет от всей его фигуры. А сам плотный, широкоплечий. У него крупные черты лица и под высоким лбом светятся умные, быстрые глаза.

«Первая трактористка» — фильм про Ангелину. Гиталов еще до войны учился у нее, потом ученик с успехом соревновался с учительницей. Это было творческое соревнование. У них даже возникали споры и несогласия.

В местном архиве среди старых, пропыленных томов волостных управ Елизаветградского уезда много дел о спорах на меже. Сколько трагедий, и часто кровавых, разыгрывалось между односельчанами на старой меже!

А вот «спор о меже» в колхозные дни. Гиталов рассказывал о дискуссии среди трактористов о том, как лучше засеивать углы, как пахать колхозный массив по краям, чтобы не распахать дорогу, не повредить лесные посадки. Споры разрешила Ангелина. Пахоте без «балалаек», как говорят трактористы, «восьмерок» и «бубликов» на краю поля Гиталов научился у Прасковьи Никитичны.

Звеньевой, выступавший после бригадира трактористов, все время называл Гиталова, Ангелину и остальных колхозников, сидевших в зале, «товарищи знатные крестьяне».

— Сидел я здесь, слушал и думал: кем же ты был, Александр Васильевич, и кем стал? Кто же вывел нас на путь, кто поднял батрака, бедняка, — оратор обвел взглядом зал и сказал еще только одно слово: — Ильич.

В перерыве краевед подошел к трактористам и стал допытываться:

— Может, вы знаете, где есть буккер?

— Все марки тракторов знаем, электротрактор видели, но о такой машине не слыхали, — говорил ему в ответ тракторист.

— А рало? — продолжал краевед.

— Это вроде ковырялки, землю царапать, — стал припоминать Леонид Кравчук. — Батько что-то рассказывал, но самому не приходилось видеть…

Вечером Гиталов сказал нашему спутнику:

— Вы, кажется, историей интересуетесь? Про буккер ребят спрашивали. Так у нас старики есть. Они могут рассказать, а молодежь, эти больше по тракторной части мастера.

Разговор происходил в гостинице и очень заинтересовал любознательного Гиталова. Я достал из чемодана первый том Сочинений Ленина и нашел в нем описание инвентаря крестьян в южных степных районах Украины. И когда они читали, обоим — и краеведу и тракторному бригадиру, — почти ровесникам, крестьянским сыновьям, как-то даже не верилось, что совсем недавно на тех самых девяноста или ста гектарах, которые теперь бригада Гиталова засевает за день, волы неделями тащили тяжелый деревянный плуг или неуклюжее рало, с железным зубом, или жалкий трехлемешный буккер. Даже железный плуг, основное орудие пахоты и сева, оставался мечтой многих середняков.

— Вы про рало у Кравчука спрашивали, — говорил Гиталов, — а нашему Кравчуку дело привычное прицепить к трактору посевной поезд или караван борон. Тут вот, у Владимира Ильича, о боронах как говорится? — Гиталов взял со стола ленинский том: — «…деревянные бороны с железными зубьями… двуконные бороны, захватывающие полосу в 10 фут. ширины, и одноконные, имеющие в ширину около сажня…» А вот в эту весну — заметил Гиталов, прервав чтение, — когда мы бороновали, то целым составом на поле выезжали. Трактор запустили, а за ним шестнадцать борон. Вот он, век нынешний, колхозный, и век минувший. А в самом деле, надо и рало, и буккер, и соху в музее показать. Для сравнения выставить. Молодежь ведь ничего этого не знает…

6

В книге Постникова, над которой трудился Ленин, на странице 219 упоминается: «…Семья бедного домохозяина Ефима Вергуна в с. Ровном…»

Знаменательно, что именно эта семья вошла затем и в историю революционных событий в Ровном. Поэтому разыскать потомков бедняка Ефима Вергуна не составило особого труда. Еще был жив его младший сын Яков Ефимович, 1888 года рождения, а вергуновских внуков и правнуков в Ровном оказалось немало. Приведу некоторые записи из их рассказов.

Яков Ефимович.

— Детей у отца было четверо. Иван, Сергей, два Якова: Яков-старший и Яков-младший — это я сам. Видно, поп пожалел дать мне другое имя. Четыре десятины не могли прокормить нашу семью. Хлеба своего не хватало. И чуть станешь на ноги, надо идти в батраки. Ровное тогда славилось батрацкими ярмарками.

«Не обижайтесь на меня, сынки, — говорил отец. — Не моя вина, но не могу вам ничего дать. Выбивайтесь в люди сами. Надо идти батрачить…»