Чтение онлайн

7

Четвертый адрес «старых знакомых» Ильича, взятый нами из ленинских материалов: Лазарь Бабич, с. Новопокровское, Новопокровской волости, Одесского уезда, Херсонской губернии.

Теперь это Березовский район, Одесской области.

Ленин знал Березовку девяностых годов. Она подробно была описана у Постникова и в отчетах статистиков, особенно у земского санитарного врача Тезякова.

…В центре села большая базарная площадь. Тысяча крестьян с этой площадью связывали последнюю надежду. Батраки, не нанятые в Каховке на майской ярмарке, тщетно протолкавшись неделю на июньской херсонской ярмарке, разуверившись на рынке в Мостовом, шли по Елизаветградскому, Ананьевскому уездам в Березовку, чтобы там в последний раз попытать счастья.

На краю базара стоял жалкий домишко, занятый сотрудниками Тезякова под лечебно-питательный пункт. Голодные, опухшие люди показывали раны на ногах. Врач надевал очки и, тяжело опустившись в ветхое креслице, заносил в список еще одного батрака, пробывшего в пути на Березовку тридцать — тридцать пять дней.

Знакомясь с положением крестьян, пришедших в Березовку на рабочий рынок, чтобы наняться на любую работу, Тезяков спрашивал о земле, о хозяйстве, о судьбе семьи. Задавал и такой вопрос: есть ли у вас скот? И вот что ему отвечали: «Зроду не бувало», «Не заводили», «Самому нема що iсти».

Эти ответы Ленин читал в докладе херсонского земского врача. Он подчеркнул у Тезякова сообщение о том, что из крестьян, прибывших в 1894 году на рабочий рынок в Березовку, «до 2000 человек совсем не имеют скота». В книге «Развитие капитализма в России» Владимир Ильич приводит многочисленные доказательства того, как бедна деревня скотом.

Не только безлошадного, но и однолошадного крестьянина Ленин относит к числу батраков, поденщиков с наделом. Его вывод: по своему жизненному уровню однолошадные и безлошадные крестьяне стоят не выше батраков, приближаясь даже скорее к минимуму жизненного уровня батрака.

Лазарь Бабич из деревни Новопокровское возле Березовки, чей бюджет рассмотрел Ленин, не был ни безземельным, ни безлошадным хозяином.

Но даже статистик, по долгу службы изображавший бюджет середняка Бабича в розовом свете, написал: «Семья нуждается в приобретении независимо от хозяйства 136 р. 56 копеек в год».

И все чаще на рабочем рынке в Березовке появлялся кто-нибудь из Бабичей.

Из окошка земский врач наблюдал обычную картину найма рабочей силы.

Вот прибыл наниматель. Кто он? Немец-колонист, кулак с хутора или управляющий из экономии. Сбежались батраки — местные, пришлые, чигиринцы, черкассцы, шполянцы. В руках паспорта. Те, что в заднем ряду, протягивают их через головы передних… Через некоторое время три арбы, груженные батраками, уезжают. Их провожают сотни завидующих глаз. А в окрестных экономиях у всех батраков одна судьба: гроши за нечеловеческий труд и горе заболевшему — выгонят из экономии, выбросят в степь.

Вот еще записи Тезякова: «Ефим Ш-ко из Ананьевского уезда, служил у немца К., заболел воспалением легких… Вследствие болезни удален из экономии в степь, где и брошен без всякой помощи…

Филипп С-к, рабочий из Киевской губернии. Служивший у землевладельца… Заболел…»

«Больному было приказано уйти из экономии», — подчеркнул Ленин в рассказе о судьбе Филиппа С-к.

Ленинские пометки на книге Тезякова как бы хранят следы того волнения, с которым Ленин читал батрацкие трагедии Филиппа С-к, Арсения Д-ко, Ефима Ш-ко. Хотелось бы проследить историю этих людей, узнать, как сложилась жизнь их детей и внуков. К сожалению, у Тезякова фамилии не указаны полностью.

В селах вокруг Березовки люди старшего поколения рассказывают много таких историй из батрацкой жизни.

С батрачества в помещичьей экономии начинается биография председателя колхоза Макара Анисимовича Посмитного. Самый старый в этой артели колхозник Иван Павлович Шевченко, ведавший «научным фронтом», тоже немало хлебнул горя в Березовке. Поджидало оно батрака у входа на «невольничью ярмарку» и не оставляло до самого расчета в экономии.

Бытует в языке такое слово «объегорить». Родилось оно, наверное, на рабочем рынке. «На Егория» управляющие экономией и кулаки рассчитывались с батраками. Обсчетам, обманам не было конца.

— Одно слово — черный день, даже вспоминать страшно, — говорил Иван Павлович Шевченко.

В старой Березовке, как и всюду вокруг, владели землей не бедняки Иваны Шевченки, а помещики, кулаки да колонисты. А если подсчитать землю Ивана Шевченко и таких же, как он, хозяев, получим «живые дроби».

Но вот грянули над страной громы революции. Произошли события, повернувшие всю историю мира, и смели они все старые земельные межи.

На помещичьих массивах вокруг Березовки поселились переселенцы из разных сел — все больше бедняки. Поселился там на хуторе Иван Павлович Шевченко. Теперь была у него земля. А в степи есть целина, которую можно поднять. Но как хозяйничать с одной лошаденкой и без инвентаря? От весны до весны Шевченко едва сводил концы с концами и проедал кредит, полученный от государства.

И все больше задумывался Иван Шевченко над советом Ленина, о котором рассказывал на сходке агитатор из укома. Одному, сидя на клочке земли, из нужды не выйти. Хозяйствовать нужно коллективом.

А на соседнем хуторе Гладком речь Ленина по складам читал батрак Макар Посмитный, читал у коптилки, едва мерцавшей в густой темноте, но уже видел яркий свет, зажженный Ильичем…

В стране, вступившей в третий год своей новой жизни, было несколько тысяч сельскохозяйственных артелей, коммун, товариществ по обработке земли. Их представители собрались в промерзшей, голодной, завьюженной Москве 1919 года. На этот первый съезд пришел Ленин. Он, выступая перед делегатами, сказал, что их коллективные хозяйства — это ростки нового, социалистического строя. Он звал их влиять на окрестное крестьянство, убеждать его и вести на коллективный, артельный путь.

А слова Ленина зародили в сердце батрака Посмитного мечту о коллективном поле, об артели.

В феврале 1924 года в затерявшемся среди степных просторов маленьком сельце родилось Товарищество совместной обработки земли. Соседи приходили смотреть, как хозяйничает «Червона Украiна». Присматривались, приглядывались, видели: урожай у созовцев выше, живут интереснее. Оставаясь наедине со своими мыслями, спрашивали самих себя: как быть?

Приходил, присматривался к жизни в «Червонiй Украiнi» и Иван Шевченко. И поразило его то, что тут земля не твоя, не моя, а наша.

Десятилетиями видел себя Иван Шевченко на таком большом поле только батраком, а хозяином оказался на маленьком своем клочке. И долго в его крестьянском сердце вера боролась с сомнениями, надежда с опасениями, новое со старым.

Рядом с хуторами хозяйничал совхоз имени Т. Г. Шевченко. В один из дней все хаты облетела весть — в совхоз пришли тракторы. Это были маленькие, неуклюжие десятисильные машины. Но даже бывшим конюхам, водившим их, они казались тогда гигантами. Целые села выходили смотреть новое чудо.

Кулаки кричали: сожгут тракторы степь. Подкулачники вторили: погубят они и землю, и хлеб. Все погубят, конец миру — орали кликуши.

Но другую думу думали бедняки в хуторах. Соберутся, бывало, соседи у Ивана Шевченко и мечтают, как это выйдут на поле тракторы, как вспашут его и засеют.

А может ли такое быть?

В совхозе имени великого украинского Кобзаря однофамильцу поэта крестьянину Ивану Шевченко, который явился ходоком от хутора, сказали:

— Может!

И тогда рукой, еще неуверенной и несмелой, поставил он свою подпись под договором хутора Шевченко с совхозом имени Шевченко на обработку тракторами крестьянской земли.