Годзилла на краю света
Шрифт:
«Мне хотелось бы, чтобы и ты, сынок, и твой президент, понимали одно: все мои информационщики беспристрастны и сбалансированы, и я защищаю все их мнения и выводы без исключения, на все сто процентов!», заключил Эндикотт.
«Но сюжеты миз Холлидей о проектах реконструкции в Гэри, штат Индиана, и в Сиракьюз, штат Нью-Йорк, столь негативны и настолько полны неподтвержденных и безосновательных слухов, сплетен и не соответствующих действительности сведений, что это почти клевета!», стал оспаривать его молодой человек.
«Прости, сынок», ответил Майкрофт Э. Эндикотт. Опытный руководитель СМИ был большим и представительным мужчиной, и природная сила его характера, казалось, заполняла собой весь его огромный офис. «Ты, должно быть, не юрист, в противном случае тебе следовало бы знать, что новость не является клеветой, если это правда», заявил Эндикотт. «Как я понимаю, репортаж г-жи Халлидей попал в самую точку. Ее источники твердые и убедительные и непробиваемы как скала, и юридический отдел INN одобрил этот репортаж».
Эндикотт стал тыкать в воздух указательным пальцем, усиливая и подчеркивая свою мысль.
«Президент — а это ваш босс — потратил миллиарды долларов налогоплательщиков. Не один раз, а дважды. Сначала на восстановление промышленных объектов, слишком поспешное. Затем — по наущению своего некомпетентного, одержимого экологией вице-президента — приняв законы экологического контроля за окружающей средой, из-за которых эти же самые совершенно новые, только что введенные в строй заводы не могут работать… если, конечно, новые миллиарды долларов налогоплательщиков не будут потрачены на новую, дальнейшую их реконструкцию и модернизацию…»
Майкрофт Э. Эндикотт снова вздохнул и откинулся на спинку кресла.
«То, как поступила администрация, это безумие», сказал Эндикотт несколько тише и мягче, но с не меньшим волнением. «И я чертовски горжусь тем, что у одного из моих журналистов хватило смелости все-таки рассказать американскому народу правду!»
Несмотря на то, что он уже высказал свое мнение, Майкрофт Э. Эндикотт все еще был охвачен гневом, хотя он и пытался сделать все возможное, чтобы держать себя в руках перед этим чиновником из правительства. Эмоции, которые он испытывал по этому поводу, были вполне естественны, учитывая события последних месяцев. И его чувства разделяли миллионы американцев.
Почти через год после того, как Годзилла практически пересек всю Америку через самое ее сердце, основные объекты, обслуживавшие нужды населения в районах, пострадавших от бесчинств этого чудовища, до сих пор так и не были восстановлены. Заводы и предприятия от Калифорнии до штата Индиана и Нью-Йорка до сих пор еще не были запущены заново. Не хватало электричества, воды, телефонной связи и надежного распределения сырья, промышленных товаров и жизненно важных услуг.
Но что еще хуже, разрушения, причиненные Годзиллой, подействовали, как раковая опухоль. Они стали распространяться. И теперь многие другие регионы, которых вторжение Годзиллы, Кинга Гидоры или Родана непосредственно не коснулось, также стали страдать от сбоев в электросистемах и связи.
Еще более шокирующим фактом стало то, что США вынуждены были импортировать основные продукты питания впервые за всю свою историю. Плодородные земли и фермерские хозяйства Среднего Запада еще не оправились от разрушительного нашествия камакурас. Проблемы в сельском хозяйстве также, кажется, стали распространяться, и чем сильнее правительство пыталось помочь, тем больше погибало жизненно важного урожая, и тем большее число фермеров лишалось своей земли и средств к существованию.
За последние несколько лет своего второго срока действующий президент использовал свою власть для того, чтобы заставить американцев принять новые ужесточающие нормы и правила, которые затронули почти все аспекты их повседневной жизни. Бензин и электричество распределялись нормированно, по талонам. Импорт был ограничен. Следующим вполне могло стать нормированным и продовольствие. Цены на топливо и продовольствие были так высоки, что большинство людей порой больше не могли себе позволить даже самое основное.
Кроме того, росли цены на нефть, так как напряжение, которое возрастало на Ближнем Востоке на протяжении целых десятилетий, наконец, окончательно прорвалось.
Вновь стали воевать друг с другом Иран и Ирак. Египет и Ливия также оказались втянуты в эту конфронтацию. Иракцы использовали свой крошечный флот для блокады нефтяных портов Персидского залива.
Экспорт нефти из этого региона был фактически остановлен, и вслед за этим вскоре последовал экономический спад во всем мире. Фондовый рынок США падал по нисходящей спирали, а промышленный индекс Доу-Джонса снизился настолько, что на прошлой неделе пробил дно, оказавшись ниже 4000 пунктов.
Президент США, вместо того, чтобы заниматься международными экономическими угрозами, объявил о введении ряда крупных внутренних правительственных социальных программ. Они должны были стать краеугольным камнем и основополагающим элементом политики этой весьма посредственной администрации — ее «мудрой» и «стратегически задуманной» программы «Возрождения Америки».
Президент пообещал, что положит конец зависимости Америки от импорта нефти, а его вице-президент в то же самое время пообещал, что во имя обеспечения экологической безопасности и предотвращения глобального потепления никаких новых АЭС в Америке строиться не будет.
Но погнаться за двумя несовместимыми зайцами было невозможно.
Без импорта нефти и ядерной энергетики, способных удовлетворить энергетические потребности Америки, частный сектор работать был не в состоянии. Да и с самим правительством дело обстояло не намного лучше, несмотря на то, что всю энергетику оно подгребло под себя.
И эта зима в США должна была стать холодной, так как запасы топочного мазута истощались и больше не пополнялись за счет импорта.
Администрация продолжила свои ошибочные социальные программы масштабным повышением налогов, призванным оплатить их реализацию. Президент пообещал использовать эти деньги на «общее благо». Вместо этого оказались разбазаренными миллиарды долларов, из-за ненужных и неэкономных бюрократических расходов, коррупции в профсоюзах и преступной халатности многочисленных мелких «слуг народа» на всех уровнях власти.
Да и Конгресс был не лучше. Отдельные его представители изо всех сил пытались вцепиться и утащить как можно больше долларов налогоплательщиков для нужд своих регионов — независимо от того, пострадали ли их штаты от прохождения Годзиллы или нет.
Не было восстановлено почти ничего из того, что было уничтожено монстрами — за исключением Окленда, в штате Калифорния, проект его восстановления был начат одним из первых и контролировался наиболее тщательно. И теперь Америка пребывала чуть ли не в полном упадке, безработица была выше двадцати процентов, а система социальной защиты была напряжена до предела.
Лозунг «Возьмемся все вместе и восстановим Америку!» — продукт какого-то рекламного агентства с Мэдисон-авеню — с каждым днем звучал все фальшивее и фальшивее.
Американцы действительно объединились и налегли, но ничего не было доведено до конца. Боевой дух в народе упал и был хуже, чем во времена Великой депрессии 1930-х годов, и казалось, что никакого выхода из этого экономического и социального упадка не будет.
Военные, которые по идее должны были готовиться к войне, были мобилизованы на внутреннем фронте, в надежде справиться с продолжающимся кризисом. Солдаты теперь управляли метро и железными дорогами, доставляли почту, строили плотины, электростанции и высоковольтные линии, однако они уже не совершенствовали свои навыки в военном искусстве. Эндикотт сомневался в том, что объединенная мощь всех вооруженных сил сегодняшней Америки способна будет справиться с реальной военной угрозой, если она откуда-то появится.