Чтение онлайн

Крис Карозелла

Я была единственной женщиной-руководителем в этой компании. Одиннадцать мужчин – и я. На первом совещании я позволила себе не согласиться с одним из моих коллег по поводу выбранной им стратегии. После совещания он подошел ко мне и сказал: «Крис, ты что, не понимаешь, что ты просто самка за одним столом с нами? Всем плевать на то, что ты думаешь».

Источник шовинизма начальников и их враждебности один – сознание, в котором между понятиями «нормальное» и «мужское» ставится знак равенства.

Дженнифер Мэк

Я была на семинаре, посвященном не чему-нибудь, а культурной осведомленности, и мужчина из «Роллс-Ройс» сделал для нас презентацию. Кто-то спросил его, что нужно, чтобы преуспеть в его компании. И он ответил: «Тестостерон. И тестостерон. И еще раз тестостерон». Это было в 2004 году.

Таким мужчинам женщина в бизнесе кажется аномалией, от которой следует избавиться; или же им нужно непременно ее унизить, чтобы «знала свое место». Такие люди никогда не смогут относиться к ней как к равной или начальнице. Шовинизм на работе – непростая тема для дискуссий как для мужчин, поскольку никто не хочет оказаться виноватым, так и для женщин – мы вообще не склонны жаловаться и до последнего надеемся, что если вести себя на равных, то к нам отнесутся соответственно.

Я знаю, читатель скажет, что не все мужчины одинаковы, и я отвечу: да, не все они являются женоненавистниками, не все корпорации отторгают женщин, не все начальники – мачо в самом скверном смысле этого слова. Но если вам удастся сделать карьеру, ни разу не столкнувшись с подобной проблемой, – это будет чудо.

В чем же выражается такое отношение? Самое явное проявление женоненавистничества – сексуальные домогательства. Мужчины по-прежнему объединяются в стаи и оказывают этим ощутимое влияние на нашу работу. И попасть в их круг не так легко, как по идее должно было бы. Начальники ценят своих женщин-подчиненных в зависимости от того, насколько те по-мужски себя ведут, высматривая и выспрашивая обо всем, что отличает нас от мужчин и осуждая это. Разница в денежном вознаграждении по-прежнему существует и остается основной нашей проблемой. Сохраняется и дискриминация матерей (и в оплате труда, и в повышении) – она практически неискоренима. Очевидный и самый заметный результат такого отношения – низкая зарплата и медленное продвижение по службе; менее наглядный – то, что мы теряем уверенность в себе, что подрывается наш авторитет, и это порой просто вызывает негодование.

Отрицание наличия проблемы или ее важности не является ее решением. И что еще хуже, мы начинаем во всем винить самих себя, не определив истинных причин неуважительного к нам отношения со стороны мужчин на работе. Мы думаем, что проблема в нас. И конечно же от этого становимся еще менее уверенными в себе, менее компетентными, менее ответственными. Чтобы разорвать этот порочный круг, нужно понять суть проблемы и суметь разобраться в происходящем.

Ведь мы можем справиться. Конечно, в газетах полным-полно историй о женщинах, которые не выдержали и оставили работу, и значительно меньше примеров, когда им удалось преодолеть все препятствия, хорошо работать и прекрасно при этом себя чувствовать. И порой действительно лучше уйти. Но бывает, что вполне можно и остаться, чтобы, изыскав свой способ мирного сосуществования в коллективе, продуктивно трудиться.

Дискриминация по половому признаку стала не такой явной, так что не часто оказываешься в открытом противостоянии, как это случилось с Крис. Но раз уж от 50 до 80 процентов женщин признаются, что их домогались на работе, значит, эта проблема не исчезла и остается одной из основных для женщин в бизнесе1.

Лиз Маркхэм

Раньше шовиниста можно было легко определить – эдакий мужлан в майке, который бьет свою жену. По крайней мере, женщины могли их учуять за километр. Но теперь эти мужчины поумнели, помнят о «политкорректности» и внешне ведут себя вполне нормально, в глубине души оставаясь теми же шовинистами. Многие начальники год за годом повышают сотрудников только мужского пола, но женщины не замечают этой дискриминации, потому что мужчины кажутся им такими мирно настроенными.

Я работала в разных компаниях, крупных и маленьких, раскрученных и не очень – и нередко оказывалась первой женщиной на той или иной должности или вообще первой женщиной в компании. Нежелательные домогательства были везде. Мужчины, которые громче всех осуждали такое явление, зачастую вели себя еще хуже. Будучи начальницей, я сама разрешала конфликты на работе, 70 процентов из которых были сексуального характера, а из них в 90 процентах случаев имели место противозаконные действия мужчин над своими подчиненными женского пола. Многие женщины не решаются подать жалобу, потому что она будет выглядеть как донос, а доносчиков не допускают в «команду», вот и встает вопрос о том, кому подыгрывать, чтобы продвинуться вперед.

Жалобы на домогательства осуждаются в равной степени и мужчинами и женщинами, поэтому только 5 процентов пострадавших находят в себе силы открыто подать иск. Но те, кто все же решается это сделать, получают все большую компенсацию – в Великобритании сумма возросла на 33 процента только за 2000 год2. Например, Анжелика Грэм, двадцати одного года, работала продавцом-стажером у Ральфа Мэрриотта. Он требовал от нее показать ему волосы на лобке, дергал «молнию» на юбке, пытался потрогать промежность, больно щипал за ягодицы и, наконец, сказал: «Аппетитная девочка, я бы ей с удовольствием засадил». Все это произошло в первую же неделю. Суд принял решение медэксперта, в котором указывалось, что Анжелике понадобится два с половиной года, чтобы прийти в себя и снова начать работать. Мэрриотту пришлось выплатить ей 10 тысяч долларов, а его компании – 220 тысяч долларов3.

Домогательства обычно преследуют женщин в самом начале карьеры. Они молоды, хороши собой и уязвимы. В одной трети случаев домогательства исходят от руководителей или владельцев предприятия, а также от непосредственных начальников. У компании, в которой работала Анжелика, не было страховки, предусматривающей подобные случаи. Не было также и специальных тренингов, на которых учили бы, как действовать в подобных ситуациях или избегать их. Что отличает случай с Анжеликой от многих других – так это то, как быстро она среагировала. Обычно, прежде чем обратиться в суд, женщины терпят домогательства больше года4.

Компания, в которой работала Анжелика, занималась продажей автомобилей. Многие не отнеслись к этой истории серьезно, считая ее типичной для такого бизнеса: «А чего вы хотите от продавцов машин?» Но и в компаниях, стоящих на другом конце спектра, происходят точно такие же истории сексуальных домогательств. Кейт Блисдейл была основателем и генеральным директором компании «Мэтч холдинге», занимавшейся наймом медицинских работников.

Она начинала с займа в 35 тысяч долларов и превратила эти деньги в бизнес стоимостью в 275 миллионов. Однако ее сместили прямо перед тем, как компания выпустила свои акции на рынок. Компенсация морального ущерба в 3 с половиной миллиона – а это самая большая возможная сумма для Великобритании – кажется жалкой по сравнению с потерей крупной компании, которую Кейт создала из ничего. Тогда, в суде, вдруг выяснилось, что новый президент, сэр Тим Чесселлс, «никогда раньше не работал с генеральным директором женского пола, не знал, как вести себя… и нужно ли как-то менять стиль поведения на заседаниях». Кейт же утверждала, что сэр Тим сам сказал ей, что «ему не хочется менять свой подход из-за присутствия женщины. Поэтому на каждом заседании он прерывал любое ее высказывание, бросал многозначительные взгляды на остальных руководителей и говорил с ней, постоянно грозя ей пальцем, в очень агрессивной манере… Он просто не мог допустить присутствия женщины на совете директоров, а уж тем более в качестве руководителя компании». В другой раз он искоса взглянул на ее грудь, а потом так откровенно осмотрел снизу доверху, что ей пришлось отправиться в уборную и проверить, не расстегнуты ли у нее брюки. Дважды он спрашивал, не беременна ли она. Все это, вместе взятое, имело разрушительные последствия. «Я все еще не могу стать тем человеком, которым была раньше – уверенной в себе, полной энергии, когда я выполняла тысячу дел одновременно. Я крутилась как белка в колесе, управляя компанией и делая все для своей семьи. Я была очень целеустремленной и старалась все держать под контролем»5. В результате Кейт больше года провела дома на антидепрессантах.

Была загублена репутация целых отраслей, где терпели и даже поддерживали и вознаграждали общий имидж мачо, неотъемлемая и значительная часть которого – сексуальные домогательства. Чуть меньше трети (32 процента) женщин на Уолл-стрит говорят, что испытали это на себе. Тринадцать процентов отмечают, что до сих пор получают нежелательные знаки внимания на работе и что в их фирме терпят шовинистские комментарии в адрес женщин. Компания «Смит Барни» стала скандально известна благодаря «залу для дебошей», а официально – для вечеринок, где начальники ходили с оружием, пили «Кровавую Мэри» из бочек и регулярно отпускали в адрес женщин похотливые шутки.

Всегда удивляюсь, как часто мужчины сами заговаривают о домогательствах, стараясь перевести такие истории в шутку. Я слышала, как генеральные директора, лорды и члены парламента смеются, говоря о «дурацких законах» и о том, что «уже нельзя сделать женщине комплимент по поводу прически или одежды». Конечно, комплименты и домогательства – разные вещи, потому что комплимент не имеет конкретной низменной цели и соответствующего эффекта. Домогательства, шовинизм существуют для того, чтобы «указать женщине ее место, создав для нее невыносимые условия»6. Кейт Блисдейл потеряла уверенность в себе, потому что такова была цель ее коллеги – уронить авторитет женщины в собственных глазах и свести на нет ее достижения в работе. Ради этого все и затевалось.