Чтение онлайн

Просто на все есть свои исторические причины. Промышленная революция разделила нашу жизнь надвое. Мужчины стали уходить на работу. Они сформировали отдельную самостоятельную «культуру работы» – со своим языком, ритуалами и символами. Со временем эта сфера стала все больше отличаться от домашней. В офисах появилась своя специфическая мебель, цвет, стиль. Мужчины разработали рабочий жаргон со своими акронимами и сокращениями. Деловой мир становился все более самобытным и отстраненным, он выглядел, воспринимался и действовал совсем не так, как дом. Сами мужчины тоже научились вести себя по-другому: они выделили в себе и развили отдельную личность – «для работы». Их рабочее «я» и домашнее «я» так же сильно отличаются друг от друга, как архитектура жилого дома от архитектуры офиса. В мире работы, правил, принципов и моделей поведения все отличается от повседневной жизни. Со временем это разделение становилось все более и более заметным.

Женщины пришли в уже сформировавшуюся среду и поэтому не успели осознанно разделить свою жизнь. Нам-то некому перепоручить свой дом, поэтому приходится брать его с собой на работу. Поскольку женщины – это матери, их издавна считают хранительницами вечных ценностей, и мы не можем отказаться от этой роли, даже если захотим. Или же мы недостаточно долго пробыли в бизнесе, чтобы изменить свои привычки. Какой бы ни была причина, мы разрываемся между работой и домом, и это очень и очень нас стесняет. Женщины снова и снова говорят мне: «Я не хочу быть двумя людьми одновременно, я хочу быть одним человеком, который просто занимается разными вещами, руководствуясь при этом одними и теми же принципами, действуя в едином стиле». Мы хотим цельную, а не раздробленную жизнь.

Женщины видят вещи по-другому. То, что одним кажется основами бизнеса, мы воспринимаем как странные заблуждения. Мужчины сформировали свои представления о бизнесе по мере того, как их работа все больше и больше отделялась от остальных сфер жизни. Эти представления и являются фундаментом их бизнеса. Нам они кажутся лишенными всякого смысла, однако мы наблюдаем их в действии на каждом шагу. Мы сомневаемся в реальности происходящего и в том, хотим ли, да и сможем ли вообще когда-нибудь вписаться в эту странную схему. Я думаю, в этом нашем отличие от мужчин – наша сила. Именно благодаря этому отличию мы и можем привнести в бизнес нечто очень ценное. Вместо того чтобы поддерживать традиционные заблуждения, нам нужно твердо отстаивать свои принципы.

Внешний вид и стиль офисных интерьеров однозначно показывает: это не дом. Мы приходим сюда и должны перенять определенную модель поведения, отказавшись в том числе и от эмоций. По-всюду, начиная со школы и дойдя до совета директоров, мы видим, что бизнес основан на рациональном, аналитическом подходе. Быть эмоциональной – значит казаться слабой. Считается, бизнес должен быть вне эмоций, что это лишь беспристрастное ведение дел во благо экономического развития наций.

Но мы отдаем работе самое ценное, что у нас есть, – наше время. Нас назначают руководителями проектов, просят разрабатывать стратегии, работать в командах. Мы должны жертвовать детьми, любимыми, родителями, отпусками, выходными – ради работы. Как мы можем целиком и полностью посвящать себя чему-то и при этом не испытывать никаких чувств? Как нам получать удовлетворение от жизни, если большая ее часть лишает нас права радоваться своим победам и восхищаться достижениями других?

Я думаю, что, в противоположность установившимся взглядам, бизнес невероятно эмоционален – был и всегда будет. И я убеждена: зная об этом, спокойно принимая этот факт, мы вовсе не станем слабее – наоборот! Выражая свои эмоции, мы становимся намного сильнее, чем когда пытаемся их скрывать.

Лучшие руководители, которых я встречала, – не те, кто боится эмоций и избегает их, а те, кто их понимает и принимает. Кэрол Вэллоун, приобретая очередную компанию, не стала называть это обычным слиянием и не делала вид, будто ничего не изменится и все будут довольны. Она все обдумала и поняла, что одну из линий выпускаемой продукции и один из брендов придется закрыть. Но работники вкладывали всю душу в это производство и теперь испытывали такие чувства, будто уничтожают не бренд, а губят их ребенка. Отнесясь к этому очень серьезно, Кэрол поняла, что необходимо разрешить именно эмоциональный конфликт. Она не стала требовать, чтобы ее люди взяли себя в руки и вели себя, как мужчины. Она оценила огромную эмоциональную напряженность ситуации – и устроила похороны.

Кэрол Вэллоун

Мы действительно поместили продукт в склеп. Сначала мы стояли вокруг него, говорили о нем, произнесли панегирик. Мы с нежностью вспомнили все, что этот продукт для нас сделал и что он значил для всей компании. А потом похоронили его. Кремировать не стали (смеется), но это была настоящая смерть. Реально. Сейчас мне смешно об этом рассказывать, я смеюсь, но тогда это была тяжелая утрата, и нам пришлось смириться с ней, как с любой другой смертью.

Слияния всегда вызывают сильнейшие эмоции, и привычная ложь, которая их сопровождает, больше никого не устраивает. Ложь – только свидетельство того, что чувства пугают. Откуда Кэрол взяла силы и мудрость сломать традиции? Она говорит, что просто ведет себя с коллегами на работе так же, как с друзьями дома. Когда мы привносим «себя домашних» на работу, это не ослабляет нас, а дает нам огромное преимущество. Хотя порой традиционные стереотипы поведения перевешивают и хочется идти у них на поводу, так делать нельзя. Уподобление всякой неправде никому не поможет.

Бизнес глубоко эмоционален. Зная это, мы больше не будем бояться. Мы не станем сентиментальными – эдакими чахлыми фиалками, мы станем сильнее. Эмоциональный интеллект – огромное преимущество, равно как и эмоциональная компетенция.

Дайен Джейкобсен работает с крупными организациями, зачастую создавая новую продукцию и новые системы в результате осуществления слияний и поглощений. Она постоянно находится в эпицентре эмоционального шторма, вызываемого этими изменениями.

Дайен Джейкобсен

Я имею дело с сильными эмоциями. Я имею дело с переменами и преобразованиями, с самолюбием и страхом, потому что слияния влекут за собой увольнения и смены должностей. Непростая задача!

Но меня это не пугает – даже кажется захватывающим. Мой начальник говорит: «Если вы не боитесь, то я начинаю бояться за вас!» (Смеется.) «Ничего, Бил, – говорю я, – потихоньку, шаг за шагом, и мы это сделаем». Обычно я делаю глубокий вдох и стараюсь сохранить спокойствие. Если начнешь нервничать, сойдешь с ума или сорвешься на ком-нибудь из близких, или на кошке.

Думаю, у женщин лучше получается расслабляться. Столкнувшись с серьезной проблемой, мы облекаем ее в слова, обсуждаем с кем-нибудь, решаем теоретически – и начинаем действовать, а мужчины все держат в себе и ни с кем об этом не говорят. Они не хотят, чтобы кто-то думал, будто они не знают, что делать, а потому молчат и зажимаются и принимают решение, которое потом еще приходится отстаивать! Так что им намного сложнее.

Женщины чаще начинают «выяснять отношения». Мы привыкли к этому, и у нас это хорошо получается. Возьмите любую группу женщин – на конференции, на совещании – и задайте им прямые вопросы. В ответах будет столько искренности и энергии, что ее хватит, чтобы осветить целый город. Это часто считается глупым или наивным – но это признак жизнеспособности, столь необходимой бизнесу именно сейчас. То, что мы свободно чувствуем себя в таких разговорах, означает, что мы способны открыто разрешить любой конфликт или эмоциональную напряженность – и сделаем это быстрее, чем те, кто подавляет обсуждение.