Голливуд и Сталин - любовь без взаимности
Шрифт:
На вокзале Мэтт снова обнаруживает слежку. Оторваться от нее беглецам не удается. Тогда Мэтт вступает в неравную схватку с ними.
Суд над вождями коммунистов в Нью-Йорке вызывает взрыв беспорядков в городе. Толпа, подзуживаемая провокаторами, неистовствует.
Пришло время Мэтту снять маску.
В Конгрессе комитет по расследованию антиамериканской деятельности допрашивает питсбургских партийных боссов.
Председатель: Мистер Хармон, вы, возможно, не поняли вопрос.
Хармон: Разумеется, понял. Я отказываюсь отвечать на вопрос, чтобы не давать повод для обвинений против меня.
Председатель: В настоящее время не существует закона, который запрещал бы членство в коммунистической партии.
Хармон: Первая поправка к Конституции запрещает Конгрессу принуждать свидетеля отвечать на такие вопросы. (Вероятно, Хармон хотел сослаться на Пятую поправку, освобождающую от необходимости свидетельствовать против самого себя. — В. А.)
Председатель: Являетесь ли вы или являлись в прошлом членом коммунистической партии? Отвечайте «да» или «нет»!
Хармон: Я хотел бы огласить заявление, из которого станет ясно…
Председатель: У нас нет времени слушать пропаганду. Отвечайте на вопрос или вы будете привлечены к ответственности за неуважение к Конгрессу!
В зал входит Мэтт Саватик. Обменивается взглядом с сидящими среди публики братом и сыном. Занимает свидетельское место.
Председатель: Мистер Саватик, вы член коммунистической партии Америки?
Мэтт: Я состоял в партии девять лет. Моя членская карточка у вас имеется.
Председатель: С какой целью вы вступили в партию?
Мэтт: Я вступил в нее в качестве тайного агента Федерального Бюро Расследований. Я был тем, что обычно называется подсадкой.
Председатель: Вы узнаете эти тома, мистер Саватик?
Мэтт: Да, сэр. Это копии моих ежедневных донесений ФБР.
Председатель: Изложите, пожалуйста, кратко, что вы узнали о коммунистической партии.
Мэтт: Главное, что я узнал, — это что ее политическая деятельность — не более чем вывеска. На самом деле это широкая шпионская система, созданная в нашей стране Советами. Она состоит из предателей, чьей единственной целью является превращение народа Америки в колонию рабов России.
Сын и брат Саватика раскаиваются в своем поведении. Теперь они гордятся Мэттом.
Пятая колонна{31}
Постер к кинофильму «Большой Джим Маклейн»
Картина «Большой Джим Маклейн» родившегося на Украине режиссера Дэвида Людвига снята в разгар антикоммунистической кампании в США — она вышла на экраны в 1952 году. Кассовый успех ей обеспечило участие Джона Уэйна, который отличался крайне консервативными взглядами — в этом отношении у него не было никаких разногласий с авторами. Но в золотой фонд Голливуда она все-таки не вошла.
Нэнси Олсон, сыгравшая главную женскую роль, была человеком противоположных убеждений. Заядлая либералка и демократка, она часто вступала в политические споры со своим партнером, но возможность провести шесть недель на Гавайях и сняться в одном фильме с такой звездой, как Уэйн, взяла верх.
В Европе, где не было такого ярого антикоммунизма, а компартии занимали видное место в политической жизни, картина вышла под названием «Марихуана»: при дубляже коммунистов переделали в наркодилеров.
Главные герои фильма Джим Маклейн и Мэл Бакстер — следователи комитета нижней палаты Конгресса по антиамериканской деятельности. Они не жалеют сил, разоблачая происки коммунистов. Но им всякий раз удается уйти от ответственности: будучи вызваны для дачи показаний, они отказываются отвечать на вопросы законодателей, ссылаясь на Пятую поправку к Конституции США, которая разрешает не свидетельствовать против самого себя.
Фильм открывается сценой в Конгрессе.
Маклейн (за кадром): Это зал слушаний комитета нижней палаты Конгресса по антиамериканской деятельности. Мы, граждане Соединенных Штатов Америки, в огромном долгу перед нашими избранными представителями. Не утратившие мужества вследствие злобной кампании клеветы, развязанной против них, всех вместе и каждого в отдельности, они неколебимо продолжают свое расследование, продиктованное их твердым убеждением в том, что быть коммунистом после 45-го года означает совершать государственную измену.
Первый конгрессмен: Являетесь ли вы в настоящее время или являлись в прошлом членом коммунистической партии?
Свидетель: Я требуют уважения к своим конституционным правам согласно Пятой поправке и отказываюсь отвечать на вопрос на том основании, что мой ответ может стать основанием для обвинений против меня.
Второй конгрессмен: Позвольте мне задать еще один вопрос. В случае вооруженного конфликта между этим правительством и советской Россией станете ли вы, если потребуется, защищать Соединенные Штаты с оружием в руках?
Свидетель: Тот же вопрос — тот же ответ.
Маклейн: Одиннадцать месяцев. Одиннадцать бесполезных месяцев мы звонили в двери, перелопачивали миллионы погонных футов унылых документов и доказывали каждому сотруднику разведки, что эти люди — агенты Кремля, и всякий раз они уходили безнаказанными. Мой товарищ по расследованию, Мэл Бакстер. Он ненавидит этих людей. Они стреляли в него в Корее…
Председательствующий: Свидетель свободен.
Маклейн: Добрый доктор Картер может возвращаться на свое хорошо оплачиваемое место профессора экономики в университете, чтобы по-прежнему разлагать детей.
Заседание закрыто. Майклейн и Бакстер выходят из зала.
Бакстер: Меня не покидает мысль, что однажды этот хмырь будет читать курс лекций моим детям.
Маклейн: Он доктор, заметь. Так недолго и язву нажить.
Бакстер: А этот Бартон? «Политические убеждения священны»… Он передал курьеру коммунистов 1600 микрофильмов из лаборатории. Это политические убеждения?
Маклейн: Я всего лишь работаю здесь.
Бакстер: Наводит тень на плетень.
Раздосадованные очередной неудачей, Маклейн и Бакстер отправляются на Гавайи — у них накопились материалы на тамошнюю ячейку компартии, и они полны решимости на сей раз доказать, что коммунисты — не просто идейные оппоненты правительства США, а самые настоящие уголовники. Сведения подтверждаются. Помимо прочего, гавайские коммунисты занимаются мошенничеством со страховками. Следователям помогают местный журналист Фил Бриггс и Нэнси Вэллон, секретарь одного из функционеров ячейки — психиатра Гелстера, который по приказанию партийного босса Стурака упрятал казначея ячейки Вилли Номаку в лечебницу и вводит ему препараты, вызывающие помутнение рассудка и лишающие пациента дара речи. Ценный свидетель теперь потерян для следствия.
Между Нэнси и Джимом завязывается любовный роман. Доктор Гелстер вводит Бакстеру сыворотку правды и убивает его. Маклейну все же удается с помощью настоящих патриотов Америки выйти на след коммунистической банды — их штаб расположен в элитном загородном клубе. По его поручению специалисты военно-морских сил устанавливают там прослушку. Маклейну предстоит решающая схватка…
В клубе проходит заседание ячейки. Из слов Стурака становится ясно: коммунисты готовят масштабный акт саботажа.
К собравшимся на веранде клуба коммунистам выходит Стурак.
Гелстер: Джентльмены, мистер Стурак! (Обмен приветствиями. Представляет Стураку одного из присутствующих.) Эдвин Уайт, товарищ.
Стурак: А, подающий надежды молодой профсоюзный лидер? У нас хорошие сведения о вас.
Уайт: Спасибо, товарищ.
Гелстер: С нашим бактериологом Мортимером вы знакомы. А это Уэлан, юрисконкульт по трудовому праву одной из важнейших для нас компаний на островах.
Стурак: Я хорошо осведомлен о вашей деятельности, мистер Уэлан.
Уэлан: Спасибо.
Стурак: Теперь прошу внимания. В седьмую ячейку проник враг, насколько глубоко — мы не знаем. Сейчас важно предпринять некоторые конструктивные шаги. (Гелстеру.) Вы, мой дорогой доктор, наведете их на ложный след. Вы пойдете к следователю комитета по антиамериканской деятельности и признаетесь ему, что долгое время вы были членом партии, главой дисциплинарного отдела седьмой ячейки на Гавайях.
Гелстер: Но как это поможет нам, товарищ?
Стурак: Раз уж вы так непонятливы, расскажу план для седьмой ячейки начиная с этой минуты. Мы уже давно собирались парализовать морское сообщение и средства связи острова. Наши люди дадут нам знать, когда они проведут следующую акцию на Ближнем или Дальнем Востоке. Где это будет, я не знаю, а если бы я и знал, то не сказал бы вам. Когда это произойдет, я тоже не знаю, но кое-что мне известно. Когда поступит сигнал, у членов седьмой ячейки, не затронутых расследованием, должны быть развязаны руки, чтобы исполнить свои функции. Это Уэлен и Уайт — они должны внести раздор, достаточный для прекращения работы: один — как человек, ведущий переговоры с работодателями, другой — как переговорщик с профсоюзами. 35 тысяч тонн критически важных грузов каждый день отправляются с острова на восток. Каждый день, когда мы сможем сорвать эти поставки, равен дополнительной дивизии на поле боя. Доктор Мортимер и его грызуны также должны быть защищены от разоблачения. Необходимо устроить эпидемию в районе порта. Страх заражения даст нашим людям аргумент на переговорах. Размер зарплаты и продолжительность рабочего дня не подходят для этой цели…
Маклейн подъезжает к посту прослушивания.
Маклейн: Что произошло?
Командир поста: Этот малый, Стурак, выкладывает им все начистоту. (Протягивает Маклейну наушники.)
Монолог Стурака продолжается.
Стурак: Подвожу итоги. Мортимер, Уэлен и Уайт должны быть защищены любой ценой. Поэтому, доктор, вы донесете на остальных членов седьмой ячейки. Мы их, конечно, заменим, а власти будут ошибочно считать, что обезвредили нас. Вам ясна ваша задача, доктор?
Гелстер: Вы бросаете нас в клетку к волкам?
Стурак: Вы выражаетесь несколько высокопарно, но это так. Против вас никаких легальных действий предпринять нельзя. Что касается тех, на кого вы донесете, они просто воспользуются своими конституционными правами.
Пост прослушивания.
Маклейн (закончив прослушивание): Надо предупредить шефа полиции Лю. Я возьму с собой пару ваших парней. Нэнси пусть останется с вами, ладно?
Командир (подчиненным): Отправляйтесь. (Радисту.) Свяжитесь с шефом полиции, пусть подключается.
На веранде.
Гелстер: Это конец моей профессиональной карьеры.
Стурак: Не будьте таким пораженцем, доктор. Мы примем свои меры. И такие, что вы их запомните. Повторяю: мы позаботимся о вас.