Чтение онлайн

Рейн сжал мои плечи своими татуированными руками, указывая мне сесть на одно из кресел. Полотенце было обернуто вокруг моей шеи и спины. Я смотрела в никуда, отключаясь и замыкаясь в себе. Все мое тело словно впало в кому, когда Рейн расчесал мои волосы и высушил их феном, прежде чем я сама вернулась в постель.

Место, где, надеялась, мои мечты были лучше, чем реальность моих извращенных эмоций.

Единственным, что пробивалось сквозь этот размытый туман, был его ровный голос, но даже этого было недостаточно, чтобы изгнать неисправные части меня, которые должны были проходить через эту рутину, пока я снова не пришла бы в себя.

Кровать прогнулась. Он еще больше убавил яркость света, сидя со мной в темноте. Я лежала на боку, отвернувшись от него, и молилась, чтобы мир исчез, хотя бы на мгновение.

— Она покончила с собой. Чтобы избежать этой жизни, своего мужа и, скорее всего, своего сына, который становился очень похожим на своего отца.

Рейн продолжил разговор. Я замерла и слушала, позволяя ему говорить.

— У смерти есть аура, и я понял, что она мертва, в ту минуту, когда вошел, поскольку был тем, кто нашел ее. Часть меня рада, что она обрела покой вдали от того, что причиняло ей боль в жизни. Другая часть меня возмущена тем, что она оставила меня разбираться с последствиями. В тот день, когда она это сделала, она забрала с собой часть меня. Невинную часть, которую я никогда не смогу вернуть, от которой Раймонд успешно избавился, когда Стелла покончила с собой. Я думаю, это то, на что он рассчитывал с самого начала.

Услышать это от самого Рейна в более подробных объяснениях отличалось от того, чтобы услышать обрывки от Дарио. Я позаботилась о том, чтобы не разглашать то, что мне говорили о его матери до сих пор.

— Она бросила меня, когда я нуждался в ней больше всего. У меня был Дарио, мой двоюродный брат, если ты не знала. У меня были другие, просто это было не то же самое.

Я все еще лежала лицом от него отвернутая, не желая разрушать то, что было между нами. Скорее всего, он отвлекал меня, открывая свои раны и делясь. Это был прогресс.

— Твой двоюродный брат?

— Да, наши отцы были братьями. Мы убили их обоих за один промежуток времени. Оба заслуживали большего, но у нас были ограниченные возможности, и нам нужно было взять инициативу в свои руки, вместо того чтобы тратить время на то, чтобы урезать их до той степени, в какой они того заслуживали, как это должно было быть.

Я вздрогнула: он убил собственного отца.

— Почему?

Приподняв прядь моих волос, я почувствовала, как он наматывал их на пальцы, играл с ними и не отпускал, отвечая, понимая мой простой вопрос.

— Почему? — промурлыкал он. — Раймонда нужно было убрать. Его методы, то, как он руководил всей мафией Марчетти.… он стал обузой для своего собственного имени. Так что за эти годы я приобрел сильную лояльность за его спиной. Я нашел своих людей, предложил им шанс на перемены и путь вперед, и они поддержали меня. Когда все было готово, мы вывезли его и тех, кто был ему предан.

— Шрамы у тебя на спине…

Я замолчала, задаваясь вопросом, не на этом ли он остановился бы. Но он этого не сделал.

— Раймонд, — просто ответил он, как будто это все объясняло.

Повернувшись так, чтобы я была к нему лицом, его пальцы снова коснулись моей передней пряди волос. Он крутил ее вокруг пальцев, как будто даже не осознавал, что делал это, но это было просто то, что он должен был сделать.

Отведя взгляд, он ответил тщательно контролируемым тоном:

— Из меня выбили слабость, превратив меня в человека, которым он хотел меня видеть, и в ту роль, которую он хотел, чтобы я играл под его деспотичным правлением, — разъяренный взгляд встретился с моим. — Я не игрушка, которой можно командовать.

Сейчас было не время указывать на это сходство с его отцом и на то, как он относился ко мне, но это неловко витало вокруг нас.

Более того, хотя он и не оскорблял меня — так же, как его отец оскорблял его и его маму — он ожидал, что я сделала бы то, что он приказал, без права выбора.

Насколько он был похож на своего отца?

Из того, что я видела и что мне рассказывали, немного. Тем не менее, это заставило меня насторожиться. Потому что некоторые их черты были похожи.

Его телефон зазвонил, и он направился к двери.

Закрыв глаза от света, льющегося из открывающегося дверного проема, я услышала тяжелое дыхание и скрип ногтей по полу, когда дверь закрылась.

Снова открыв глаза, я перевернулась на спину. Зевс и Арес тихо заскулили рядом с моей кроватью. На лице появилась легкая улыбка, когда я гладила их одного за другим, их мускулистые тела наклонялись в ответ на поглаживания.

— Су, — сказал Рейн, и они запрыгнули на огромную кровать и устроились у наших ног.

Рейн скользнул обратно рядом со мной.

— Я редко оставляю их на кроватях, но один раз не повредит, — признался он.

Сердце бешено колотилось в груди.

Он сделал это ради меня. Я знала, что это были его собаки, его малыши, которых он любил, даже если пытался скрыть это. Но поделиться ими со мной, особенно когда они уже приносили мне некоторое утешение, было так заботливо.

— Почему ты не говоришь с ними по-английски? — спросила я, моя нога выскользнула из-под одеяла, чтобы нежно потереться о мех Зевса.

— Говорю. Хотя их команды в основном на итальянском, так они лучше реагируют.

Долгое время мы не обменивались ни словом. На мгновение Рейн и собаки отвлекли меня, но когтистые эмоции вернулись бы, когда они бы ушли.

Иногда одиночество было единственным способом справиться. Люди видели, как ты страдал, и это было еще хуже. Это случалось со мной пару раз, и я тратила больше времени, пытаясь успокоить их, чем проходя через свой собственный цикл, зная, что это прошло бы. Было утомительно объяснять людям, когда ты не хотел говорить ни слова.

— Итак…

Рейн вздохнул, и впервые я заметила, что на нем были только спортивные штаны. Не то чтобы я могла видеть ясно, потому что его татуировки на груди покрывали всю область кожи, но не думала, что спереди у него были такие отметины, как на спине. Я обнаружила их только благодаря ощупыванию. Он отверг мои расспросы, но они заинтриговали меня.

— Шрамы на моей спине — это заслуга старого дорогого папочки, — мышцы на его руках и груди напряглись. — Они рассказывают историю, а также являются напоминанием…