Чтение онлайн

Тема казахского голода, так долго не привлекавшая внимания, на самом деле представляет собой идеальный оптический прибор, показывающий преобразования сталинской эпохи. Настоящая работа, обращаясь к незападному региону СССР, проливает новый свет на вопросы советской модернизации 52 .

В Казахстане советский модернизационный проект разительно отличался от такового в западных регионах СССР уже самим своим размахом: ставилась цель превратить в рабочих не просто крестьян, но кочевников, что означало куда более масштабный скачок по марксистско-ленинской исторической шкале. Первая мировая война сыграла решающую роль в преобразовании Европейской России, сделав вопросы политики актуальными для миллионов русских крестьян, служивших в армии, и заложив основу для наступления эпохи массовой политики. Однако в Казахской степи воздействие этого конфликта оказалось совершенно иным: подобно другим жителям Средней Азии, находившимся под властью Российской империи, казахи на протяжении большей части войны не призывались на боевую службу, а сама Степь лежала далеко от фронтовых линий 53 . Задачи Москвы усложняло и то, что казахская культура была в первую очередь устной, а не письменной. Уровень неграмотности в казахских аулах или кочевых лагерях превышал 90% 54 . Республика была огромной, но малонаселенной, а ее инфраструктура исчерпывалась небольшим количеством грунтовых дорог и телеграфных линий 55 . Газеты и другие материалы из Москвы достигали республиканской столицы, Алма-Аты, через 30–40 дней после того, как выходили в печать, а почтальонам порой требовалось проехать 300–400 километров по степи на верблюде, чтобы доставить письмо или посылку 56 .

Сроки и темпы московского проекта модернизации в Казахстане тоже были особыми. В 1928 году, то есть через одиннадцать лет после Октябрьской революции 1917 года, Голощёкин заявил, что казахскому аулу Октябрьская революция еще только предстоит. Он провозгласил начало «Малого Октября» (революции сверху в стиле Октябрьской), который, по его мнению, должен был наконец принести в Степь масштабные социальные изменения. Члены партии аргументированно заявили, что для того, чтобы казахи догнали в своем развитии оседлое население, потребуется исключительная скорость, и с началом первой пятилетки ЦК Компартии Казахстана предложил одновременно посадить казахов на землю и провести среди них коллективизацию 57 .

Однако программа государственной модернизации, исходившая из Москвы, имела целью преобразовать не только казахское общество, но и саму Казахскую степь. Климат Степи, как и в других пустынных и полупустынных зонах, отличался крайней нестабильностью. Распределение осадков сильно варьировалось от года к году. Нестабильным было и соотношение хороших и плохих почв: во многих местах земля постепенно засаливалась. Сухие ветры (суховеи), дувшие по всей Степи, периодически приводили к изменению формы и размеров степных водоемов. Мало того что подобный климат был незнаком советским экспертам, не укладываясь в их систему координат, основанную на представлениях о Европейской России, – его экологическая нестабильность бросала вызов марксистско-ленинским идеям экономического развития, основанным на представлении о стабильных и непрерывно растущих урожаях. Непредсказуемый степной климат означал, что сразу за обильным урожаем может последовать катастрофически малый.

Эта нестабильность была настоящим проклятием для тех, кто стремился превратить Степь в земледельческий регион. Первые волны русских и украинских крестьян, осмелившихся переселиться туда в годы Российской империи, пережили столь ужасные лишения из-за плохих урожаев, что Степное генерал-губернаторство временно закрыло Казахскую степь для дальнейшей колонизации. В начальные годы советской власти специалисты, ссылаясь на эту историю, предупреждали, что превращение казахов в оседлое население и дальнейшая аграрная колонизация Степи чреваты опасными последствиями. Но Центральный комитет решил, что возможность собрать великолепный урожай зерна в одном году перевешивает риск катастрофического урожая в году следующем. Летом 1931 года, когда опустошительная засуха еще усугубила голод, начавшийся зимой 1930/1931 года из-за коллективизации, ЦК потерпел поражение в этой игре, ставкой в которой были человеческие жизни. В своих планах заготовки зерна Москва так и не учла фактор экологической нестабильности, и казахам пришлось компенсировать недостачу из своих средств, что сделало голод еще более страшным.

В наши дни Казахстан занимает лидирующие позиции в мире по экспорту пшеницы – главного сельскохозяйственного товара в стране 58 . После падения Советского Союза некоторые деревенские домохозяйства в Южном Казахстане вернулись к пастушескому скотоводству, но животноводство играет куда менее важную роль в экономике страны, чем производство пшеницы 59 . Это крутое изменение системы землепользования, от кочевого скотоводства к оседлому земледелию, началось еще при Российской империи и резко ускорилось в годы сталинской коллективизации. Однако, несмотря на многочисленные заявления советских специалистов, что за годы первой пятилетки советская власть «покорит» природу, подчинив ее социалистическим целям, СССР подобно другим государствам, пытавшимся преобразовать засушливые земли, не преуспел в переделывании Казахской степи по своей мерке 60 . Голод прекратился, но земледелие в регионе оставалось непростым предприятием. Программу Никиты Хрущева по освоению целины (1954–1960), имевшую задачей увеличить количество возделываемых земель в Северном Казахстане и других регионах, пришлось прекратить в силу ряда факторов, одним из которых стали проблемы с урожайностью 61 . В 1960–1970-е годы земледелие в Казахстане страдало от регулярных засух, песчаных бурь и неурожаев 62 . Развитие Казахстана, как и других периферийных регионов СССР, оказалось в зависимости от природных факторов 63 .

Пример кочевников-казахов показывает, какую огромную важность Москва придавала своему проекту национального строительства и какой разрушительный потенциал таился в этом проекте. Исходя из смеси практических и идеологических соображений, большевики замыслили разрешить национальный вопрос, или проблему этнического разнообразия бывшей Российской империи, отчасти поддержав это разнообразие. Москва даровала некоторым группам различные национальные формы, с национальными территориями, языками и культурами, стремясь превратить эти группы в сплоченные советские национальности 64 . Со временем этот масштабный проект начал включать в себя такие действия, как создание национальных учреждений образования, обучение и продвижение национальных кадров, стандартизация национальных языков, проведение национальных границ и написание национальных историй.

Но вся эта национальная политика была не столько четко очерченным планом действий, сколько рабочим набором идей и представлений о советской нации, который за время существования СССР не раз уточнялся. Основные принципы национальной политики были сформулированы в резолюциях, принятых на XII съезде РКП(б) и на специальной конференции ЦК в 1923 году. Сталин в своих речах периодически прояснял или пересматривал различные вопросы, связанные с национальной политикой, заявляя, что советские нации должны быть «национальными по форме, социалистическими по содержанию» 65 . Но в этих документах не содержалось подробных инструкций, как следует осуществлять национальное строительство 66 . Не могли в них быть предусмотрены и все те конфликты, к которым привели попытки создать нации, по самой своей природе склонные предпочитать собственные интересы, – создать их в рамках социализма, нацеленного на всеобщность. Советский проект национального строительства в очень значительной степени зависел от местных инициатив и от участия населения.

Идея, что казахи составляют нацию, пришла в Степь в конце XIX века. После Октябрьской революции 1917 года небольшая группа оседлых русскоязычных казахов сформировала политическую партию под названием Алаш-Орда и провозгласила казахское автономное государство с центром в городе Семипалатинске, на северо-востоке Степи. В 1919 году члены Алаш-Орды сдались большевикам и неохотно заключили союз с режимом, стремясь продвигать собственные автономистские идеи с опорой на большевистские обещания национальных свобод 67 . Но для большинства казахов на заре советской власти национальность совершенно не играла какой-то важной роли в повседневной жизни: например, Нурзия Кажибаева вспомнила, что ее семья в 1917 году слышала о таких казахских политических партиях, как Алаш-Орда, но заметила, что «их идеи и их образ жизни были непонятны обычным кочевникам-казахам» 68 . Понятие «казах» было прочно связано с кочевым образом жизни, не позволявшим сформировать тесную связь с «нацией», ассоциируемой с конкретной территорией. Термин «казах» был одновременно социальным и этническим: он указывал не только на этническую принадлежность, но и на образ жизни – кочевое скотоводство 69 .

Хотя идея национальности была несовместима с кочевой жизнью, Москва пошла на исключительные усилия, чтобы превратить казахов в нацию. Власти стремились задействовать, мобилизовать и преобразовать казахов даже в самых отдаленных уголках республики 70 . Этот проект столкнулся с множеством трудностей, главная из которых заключалась в том, что культура в Казахской степи была тесно переплетена с экономикой. Поскольку большинство казахов были скотоводами-кочевниками, судьба их образа жизни при советской власти была одновременно вопросом экономическим (является ли кочевое скотоводство самым эффективным вариантом использования степных ресурсов?) и национальным (следует ли продвигать кочевое скотоводство, определяющий элемент казахской идентичности, как часть «национальной культуры» казахов?). Хотя на первых порах Москва прибегла к противоречивому подходу, поддерживая некоторые аспекты кочевого скотоводства и препятствуя другим, к 1928 году «национальные» и «экономические» цели пришли в соответствие друг другу. Кочевое скотоводство было провозглашено экономически неэффективным и противоречащим дальнейшему развитию казахской национальной культуры.

Этот факт позволяет по-новому взглянуть на затянувшуюся дискуссию о голоде на Украине. Большинство научных трудов, посвященных украинскому голоду, можно условно разделить на два противоположных лагеря – «национальный» и «крестьянский» 71 . Ученые, придерживающиеся второго подхода, считают, что голод, связанный с советской коллективизацией, был частью более обширного наступления на социальную группу – крестьянство. И заключают: хотя украинцы пострадали больше других, это было связано с тем, что большинство украинцев были крестьянами, а не с тем, что существовало какое-либо намерение покарать украинцев как группу 72 . Сторонники первого подхода, напротив, указывают на историю сложных отношений между украинцами и режимом и считают, что именно национальный вопрос, или желание Сталина покарать украинцев, привел к ужасающему числу жертв 73 .

В Казахстане, как и на Украине, существовала очевидная связь между национальной идентичностью и социальной. Большинство казахов были кочевниками, а большинство украинцев, живших на Украине, – крестьянами. Дискуссия подразумевает, что у Москвы могли быть разные цели, вытекавшие из использования двух разных категорий, национальной и социальной. Либо Москва стремилась использовать голод в качестве оружия, чтобы покарать украинцев как национальную группу, либо же она стремилась использовать голод, чтобы покарать крестьян. Но, как показывает пример казахов, национальный и социальный подходы не обязательно противостояли друг другу, а могли служить взаимодополняющим и усиливающим друг друга целям. В ходе кризиса с беженцами Голощёкин и иные руководящие лица предпочитали называть голодающих казахов не беженцами, а откочевщиками, подразумевая, что те поднимаются на «более высокий» уровень национального развития, переходя к оседлой жизни. Представив кризис с беженцами важнейшим этапом национального развития, требующим повышенной бдительности с целью обеспечить переход казахов на следующий уровень, чиновники использовали одновременно язык советской экономической политики и советской национальной политики, оправдывая насилие против голодающих казахов.