Чтение онлайн

Мне становится интересно, действительно ли мы с Бэзилом нарушили какой-то дурацкий закон. Знает ли он, что это нелегально? Должно быть, он чертовски испугался, когда я сказала ему, что он должен представить свое изобретение. — Но насколько это нелегально?

— Юридические последствия, — туманно отвечает мама.

Дедушка Питер вмешивается: — Ну тогда я, вероятно, мысленно нарушаю закон прямо сейчас, потому что я определённо думаю о жареной картошке!

— Питер! — предостерегает его бабушка, а я смеюсь.

Он закрывает глаза: — А сейчас я мечтаю о шоколадном коктейле. Жирном, холодном, сливочном, шоколадном.

Я припоминаю запах шоколада. Глубокий, слегка горьковатый, но сладкий.

— Берегитесь, становится все хуже, — говорит дедушка, — Вызывайте охрану. Я представляю банановый сплит со взбитыми сливками и вишенкой на верхушке.

Внезапно мой желудок урчит и булькает. Глаза дедушки широко открываются и он хохочет.

— Будь я проклят! Вы это слышали? Из-за меня желудок этого ребёнка начал урчать. — Он смотрит на меня. — Давай попробуем ещё раз.

Он наклоняется ближе к моему животу, поднимает край моей толстовки и футболки, как будто я маленький ребёнок и он собирается похлопать меня по животу. Я пытаюсь протестовать, но тяжело сдержать смех, когда дедушка Питер валяет дурака. — Приветик! — произносит он, — Как насчёт огромной порции сдобного слоёного печенья, бисквита с маслом и вкусного густого колбасного соуса? Или пиццы пепперони с плавленым сыром моцарелла?

— Питер Алан Пайк! — кричит на него бабушка.

Он поднимает голову: — Что, моя дорогая?

— Что за чушь ты творишь с нашей внучкой?

Он улыбается мне и опускает мою футболку, затем ласково похлопывает меня по животу. — Ничего такого, о чём тебе следует беспокоиться.

— Надеюсь, это так, — ворчит бабушка Грейс, затем отворачивается обратно к экрану и продолжает подсчёты.

— Я, должно быть, делаю что-то неправильно, — говорит мама с тем же хмурым выражением лица, какое раньше было у бабушки. — Я продолжаю точную калибровать её синтамиловую формулу, но она, видимо, работает некорректно.

— Как и я, — добавляет бабушка. — Или мы делаем что-то неправильно, или же мы что-то упускаем.

— Она голодна, — произносит дедушка Питер, а мама с бабушкой обмениваются быстрыми взволнованными взглядами.

— Но это значит... — начинает мама, но замолкает, сбитая с толку. На мгновение я задумываюсь о том, чтобы сказать, что я не одна такая, но держу рот на замке. — Думаешь, мне нужно отвести её к специалисту? — спрашивает она бабушку Грейс.

— Ни за что, — говорю я с дивана.

Бабушка с мамой поворачиваются, кладут каждая по ладони мне на колено, и пристально смотрят на меня, — И почему же? — одновременно спрашивают они.

Я думаю о том, что рассказал Бэзил о людях, которые пытались получить помощь.

— Потому что они, скорее всего, скажут, что это всё в моей голове и напичкают меня лекарствами....

— Так теперь ты у нас доктор? — спрашивает меня бабушка.

— Она, скорее всего, права, говорит дедушка Питер.

Бабушка смотрит на него взглядом, который заставил бы увянуть голограммные ромашки, но он не обращает внимания: — Будь я на её месте, я бы не хотел, чтобы какие-то незнакомцы ковырялись во мне. Особенно когда в одном доме с ней живут два умнейших в мире медика. — Он усмехается им обеим, и я знаю, что он делает. Любимые слова дедушки Питера: — На мёд ты можешь поймать больше мух, — что, как мне кажется, значит, что от людей можно добиться большего, если быть к ним добрее, хотя я не догадываюсь, что общего у мух и мёда. Этот метод влияния на бабушку Грейс выглядит странным, ведь она использует противоположный метод. Она предпочитает подчинять окружающих. Наверное, поэтому они так хорошо работают вместе. В конце концов, противоположности притягиваются.

— Просто давайте ей добавочную дозу синтамила, пока её желудок не перестанет урчать, — предлагает дедушка Питер. Я с надеждой смотрю на маму, пока она раздумывает над предложением дедушки. — Иногда метод проб и ошибок отлично работает, — добавляет он.

— Думаю, несколько дней мы можем так делать, — говорит мама, но она не выглядит уверенной.

Я с облегчением откидываюсь назад и губами шепчу: — Спасибо, — дедушке Питеру.

— Но, — добавляет мама, — если это не сработает, мы покажем её кому-нибудь.

* * *

Следующим утром я отправилась в «Свет Счастья» Единого Мира на ежемесячную встречу по межличностному общению. Когда я вошла в крытый стеклянный дворик (где создаются все игры и игрушки), голограмма гигантского розового животного с шипами по всей спине и частично по животу, играла на банджо и пела:

«Счастливое время. Весёлое время.

Единый мир любит нас всех!

Здесь вам всегда рады. Всегда приходите.

И пусть здесь звучит только радостный смех!»

Я остановилась и уставилась на неё. Не потому что была восхищена или удивлена, скорее, я испытала отвращение. Серьезно? Люди правда захотят купить игрушки или игры, если гигантское розовое, утыканное шипами, похожее на свинью животное споёт им какую-то идиотскую песенку? Большинство людей просто шли мимо прямиком к магазинам, лишь некоторые, в основном маленькие дети замедляли шаг или останавливались.

Девочка лет пяти-шести стояла передо мной, смотря вверх и широко открыв рот. Она была одета с ног до головы в розовый шёлк и хлопок с рюшами и блёстками. Она с трепетом смотрела, как анимированная бутылочка синтамила с большими глазами и толстыми руками плывёт вниз. — Помните, всегда нужно принимать свой синтамил! — произносит она, затем смеётся, когда розовое создание хватает её, открывает крышку и с пыхтением выпивает всё содержимое. Жутко, если вам интересно моё мнение.

— Мы можем взять одну такую, мамочка, ну, пожалуйста? — умоляет маленькая девочка женщину, которая занята своим Гизмо, а утыканное шипами розовое существо спускается вниз и располагается прямо перед ребёнком. Когда странное животное и бутылка начинают танцевать и петь вокруг неё, девочка визжит от восторга.

Кто-то дёргает меня за рукав и произносит: — Мамочка, а можно и мне одну такую? — Я поворачиваюсь и вижу глупо хихикающую Язю. Сегодня на ней тёмно-синие брюки и жакет с тремя пуговицами. Её волосы аккуратно разделены пробором и заправлены за уши. Язя всегда выглядит согласно той роли, которую она должна играть, а сегодня это Прилежная Ученица. В отличие от меня, не подчиняющейся правилам. На мне надеты ярко-голубая шерстяная толстовка и настоящие джинсы, мягкие и настолько изношенные с фермерских времен моей бабушки, что на задницу и коленки пришлось наложить заплатки.