Чтение онлайн

Он обводит в воздухе указательным пальцем, как будто бы захватывая Хайалию, Майами, округ Майами-Дэйд.

– …с этим всем. Какого еще момента выжидать? Вот и сделаем все – сегодня! И оба сбежим из… ото всех! Манена! Я с тобой уеду – вот сейчас же. Что скажешь? Любить тебя сильней, чем уж люблю, я не могу. Мы с тобой оба знаем, когда подходящий момент… да вот он, сейчас!

Секунду Магдалена молча смотрит на Нестора… безучастно. Нестор ничего не может прочесть в ее лице. Наконец она отвечает:

– Нестор, все не так просто.

«Не так просто»? Нестор улыбается как нельзя нежнее и сердечнее.

– Манена, проще не бывает. Мы любим друг друга!

Магдалена отворачивается. Не глядя на Нестора, она произносит:

– Нельзя думать только о себе.

– Ты про своих стариков? Это не будет для них внезапным ударом. Мы уже три года вместе, и я уверен, они в курсе… ну, в курсе, что мы не просто встречаемся.

Магдалена смотрит Нестору прямо в глаза.

– Дело не только в них.

– А в ком?

Магдалена медлит, но не отводит глаз.

– Я встречаюсь с другим человеком… тоже.

Машина превращается в запечатанную капсулу. Нестор больше не слышит ничего, кроме звука, которым постепенно заполняется его голова… вроде шипения пара, бьющего из больших утюгов в прачечных.

– Ты сказала «тоже»?

Голос Нестора звенит.

– Да.

Магдалена не отводит прямого, как лазер, взгляда.

– И что это за ебтвоюмать?

– Давай без таких вот слов.

– Ладно.

Нестор зло улыбается, обнажая верхние зубы и собирая лоб в складки.

– Ты просто ответь.

Эта улыбка разбивает самообладание Магдалены. Заморгав, как от едкого дыма, она произносит:

– Это значит, как я встречаюсь с тобой, я встречаюсь еще с другими.

Нестор выдавливает из себя отрывистый хриплый смешок. Во взгляде Магдалены внезапно вновь блестит сталь.

– Я не хочу тебе врать. Я слишком тебя люблю. Я люблю тебя, ты же знаешь. Я решила в итоге все тебе рассказать. И я не собиралась от тебя ничего таить. Просто ждала момента… Теперь ты все знаешь.

– Я… все знаю? Все знаю? Я знаю, что ты юлишь! Я знаю, что ты мне ни хера не говоришь…

– Я же просила, без этих…

– Да почему это? Потому что ты такая охуенная леди и охуеть как меня любишь? Да я такой, блядь, параши в жизни не слыхал!

– Нестор!

В ее глазах – досада и гнев. Но Нестор видит: Магдалена боится сказать еще хоть слово.

– НЕ БОЙСЯ! Я УШЕЛ!

Он совсем не владеет собой и не может не кричать, как ни старается. Распахнув дверь, он обходит машину и, встав перед ней, смотрит на Магдалену сквозь ветровое стекло.

– ВОТ ТЕБЕ ШАНС! МОЖЕТ, ПЕРЕЕДЕШЬ МЕНЯ НА ХЕР, И ДЕЛО С КОНЦОМ?

Он сорвался, понимает это, но ничего не может поделать. Подходит к водительскому окну, Магдалениному окну, склоняется и, едва не прижимаясь лицом к стеклу, вопит:

– ПРОЕБАЛА ШАНС… ЎCONCHA! [16]

Краем глаза он замечает, что люди на тротуаре на той стороне улицы останавливаются поглазеть, но удержать крика не может. Оторвавшись от стекла и выпрямившись, он орет на Магдалену с расстояния каких-то полутора футов:

– ПРОВАЛИВАЙ! ВАЛИ ОТСЮДА! ИСЧЕЗНИ ИЗ ХАЙАЛИИ! ИСЧЕЗНИ С МОИХ ГЛАЗ!

Магдалена не заставляет просить дважды. Она бьет по акселератору, покрышки визжат, и машина, кажется, прыгает вперед, будто зверь. Нестор провожает ее взглядом не отрываясь, следит, как она, визжа, на двух колесах влетает в поворот, и на один кошмарный миг КОШМАРНО ВИНОВАТЫЙ миг боится, что машина перевернется:::::: АЙ, МОЯ МАНЕНА! ПРЕКРАСНЕЙШЕЕ СУЩЕСТВО НА СВЕТЕ! МОЯ ЕДИНСТВЕННАЯ ЛЮБОВЬ! МОЯ ЖИЗНЬ – ЧТО Я НАДЕЛАЛ?! Я НАЗВАЛ ТЕБЯ CONCHA, И ВСЯ ХАЙАЛИА СЛЫШАЛА! А теперь я больше никогда не смогу сказать тебе, что боготворю тебя… что ты моя жизнь!:::::: Но, слава богу, машина выправляется и скрывается.

Еще несколько прохожих останавливаются поглазеть. Лучше и ему убраться отсюда. Нестор забирается в «камаро», но вместо того чтобы тронуться, откидывается на сиденье и замирает. Только тут он замечает, что тяжело дышит, едва ли не хватая воздух ртом, а сердце колотится о ребра, будто внезапно захотело выпрыгнуть…

Сквозь лобовое стекло Нестор видит, что покидает… хибарки ровными рядами поджариваются в бескрайней и сухой бетонной прерии… груз вины, мысли о брошенном, безнадежность; три вещи: безнадежность, страшное расточение и вина; но вина из них тяжелее.

Морис Флейшман, здоровяк-медведь и миллиардер, расстегивает запонку и до упора закатывает рукав рубашки, освобождая место для инсулиновой иглы… и как всегда, напрягает мышцу, показывая Магдалене, что под этой мягкой плотью таятся медвежьи сила и мощь… И, как всегда, Магдалена просит «Расслабьтесь, мистер Флейшман», а он всегда слушается, очевидно забывая, сколько раз уже они разыгрывали эту прелюдию.

Нередко Флейшман в этот момент вставляет какое-нибудь фривольное, не явно фривольное… а так, с намеком, замечание. В этот раз он говорит:

– Послушайте, вы молодая, красивая. Ну, расскажите, как вы развлекались с нашей прошлой встречи.

Магдалена неизменно пытается перевести все в веселую пикировку:

– Ой, не уверена, что вы сможете это вынести, мистер Флейшман.

Он смеется. Ах, подначки!

– А вы попробуйте, – веселится Флейшман. – Возможно, вы оч-чень удивитесь!

Смешки, смешки.

Эти подначки! От них просто тошнит – тем более что в этот момент Магдалена обычно втыкает в жирную руку Флейшмана иглу и пускает ему в кровь дозу «либидоподавителя» депрована… чтобы усмирить необузданную похоть к любой симпатичной девице и сексуальные обсессии… в случае Мориса – порнозависимость.

Вообще-то, все это настолько неинтересно, что Магдалена, сама того не сознавая, принимается перебирать в уме, как делает не меньше полудюжины раз за день, плюсы и минусы своей новой работы. Выучившись в ВУЭ, Всемирном университете Эверглейдс, на медсестру, она три года работала в джексоновской клинике. В прошлом году – в детской хирургии. Но могла ли она устоять, когда в клинике, одной из самых крупных и знаменитых на Юге, один из самых известных врачей, прославленный психиатр Норман Льюис, лично пришел и позвал ее к себе в ассистенты? У Магдалены голова пошла кругом: это просто сказка! Норман вытащил ее из кубинского «гетто», как она теперь думала о Хайалии, и познакомил с великолепием и приключениями большого мира. Меньше чем через полчаса здесь будут «60 минут» – и не просто «60 минут», а звезда передачи Айк Уолш – чтобы побеседовать с Норманом о… порнографической чуме.