Голос крови
Шрифт:
:::::: Нет, вы только гляньте на ее лицо! Дева Греза! Это происходит наяву или мне снится? Красавец мужчина, европейская знаменитость, сжимает ей руки, и струящаяся из него энергия перетекает в нее через распахнутые глаза. Так это правда? Да, да! Его теплые пальцы! Его нежность, льющаяся через край!::::::
– Он открыл силу, куда более мощную, чем та, ради которой он жил до сих пор… сила денег. – Еще парочка пожатий. – Как жаль, что вас там не было, – он кивает в сторону особняка, – и вы этого не видели, но, я уверен, мистер Манч, человек большого таланта и редкой щедрости, покажет вам запечатленные кадры. А сейчас я прошу вас об одном одолжении… абыдном адлжении… я сказал мистеру Манчу, что всегда к его услугам, если возникнут какие-то вопросы о жизни Бориса Федоровича в России, но я засомневался, что в спешке, заполняя форму, оставил всю необходимую информацию о себе. Мейл, номер моего мобильного, домашний адрес… – Он еще раз сжимает ее руки напоследок и наконец выпускает из своих ладоней.
– Что ж, – отзывается Саванна, – давайте проверим. – Она снова садится и, достав из-под стола железную шкатулку, открывает ее ключом, лежавшим в сумочке. – Где-то тут, сверху… – С этими словами она вытаскивает листок. – Вот. Так что вы хотели проверить? Есть ли мейл?
– Дайте-ка мне на секундочку, – говорит Сергей, стоящий рядом.
Она протягивает ему листок. Он одаривает ее теплейшей, благодарнейшей улыбкой… потом складывает форму вдоль, потом поперек… и засовывает в карман пиджака. При этом с лица не сходит широкая улыбка. А вот исходящий от Саванны сияющий свет слегка померк.
– Что вы делаете?
– Я должен изучить ее при более ярком освещении. – Продолжая улыбаться, Сергей берет Магдалену под локоток, другой рукой снимает перегораживающий дорогу бархатный шнур и идет к сторожке. – Спасибо вам, дорогая Саванна, за всё.
На этот раз ее сияние померкло заметно, а голос возвысился.
– Сергей… пожалуйста… ее нельзя забирать!
:::::: Она назвала его Сергеем! Определенно он ее околдовал!::::::
Ускорив шаг, он заливисто поет через плечо:
– Дорогая Саванна, да вы не беспокойтесь! Все к лучшему!
– Нет! Сергей! Мистер Королев!.. вы не должны… ну пожалуйста!
Сергей быстро удаляется, и улыбка не сходит с его губ. Вместо того чтобы петлять по извилистой дорожке, они идут напрямик через зеленую лужайку. Сергей окликает лакея на стоянке.
– Мистер Королев! Постойте! Это казенный документ! – В пронзительном голосе слышится паника… и он все ближе. Не иначе как она бежит за ними. И вдруг… – Бля!
Магдалена оборачивается. Женщина споткнулась и упала. Сидит на газоне в одной туфле, потирая лодыжку. Кривится от боли. Слетевшая туфля на высоком каблуке валяется где-то в траве. От прежнего сияния не осталось и следа.
Лакей подгоняет «Астон-мартин». Сергей хмыкает себе под нос, потом хохочет, что-то говорит по-русски и снова смеется. Человек со стороны, не в курсе событий… тот же лакей… мог бы подумать, что он перебрал на вечеринке… настолько, что дал полсотни на чай. Отъезжая, Магдалена видит, как Саванна заковыляла к дому босиком, припадая на одну ногу. К тому моменту, когда они въезжают на мостик, отделяющий Стар-Айленд от хайвэя Макартуров, Сергей уже давится от хохота.
– Эх, увидеть бы лицо этой жабы, Манча, когда она ему все выложит! Много бы я дал за такое зрелище!
Держа одну руку на руле, он кладет вторую Магдалене на колено. Оба при этом хранят молчание. Сердце у нее так колотится, а дыхание такое учащенное, что она боится рот открыть: ее сразу выдаст дрожащий голос. А потом его ладонь резко перемещается по бедру.
А вот и Коллинз-авеню. Магдалена застывает. Если они сейчас свернут направо, то это в направлении ее дома. А если налево, то к нему… Он повернул налево! И Магдалена невольно телепатировала Амелии по воображаемой связи, не выключавшейся весь вечер: «Я же тебе говорила! По обстоятельствам!» Рука Сергея осторожно поднялась к лобку и принялась его поглаживать. Магдалена почувствовала прилив крови и снова телепатировала: «Я не принимала никакого решения, Амелия, клянусь! Все случилось само собой».
Квартира превосходит все ожидания. Гостиная в два этажа. Какой-то необычный современный интерьер: на стеклянных стенах сюрреалистическими обрывами и завитками вырезаны дамы в удивительных платьях, так что сквозь стекло ничего и не разглядеть. Сергей ведет ее на второй этаж по витой лестнице с балясинами темного дерева, инкрустированными – неужто настоящей? – слоновой костью. Распахивает дверь в спальню и предлагает войти первой. Огромное пространство, подсвеченное откуда-то снизу, как в некоторых ночных клубах… гигантская кровать… стены обиты бархатом или… додумать она не успевает, так как он обхватил ее сзади со всей мужской силой, а передом воткнулся в попу. Уткнувшись носом ей в шею, он одним движением сорвал с нее платье до талии.:::::: Это же не мое! Неужто порвал?:::::: При таком большом декольте ни о каком лифчике не могло быть и речи, и вот она стоит перед ним полуголая, а его руки уже скользят вверх…
Очередное телепатическое сообщение для Амелии ухает в бездну, где и пропадает за ненадобностью.
На здоровье!
Как раз когда Сергей Королев, заехав за Магдаленой на своем «Астон-мартине», везет ее ужинать в Холлендейл, Нестор с Джоном Смитом паркуются в квартале, где царит полная разруха. Столько окон, заколоченных железными листами, Нестор в жизни своей не видал. Эту часть города под названием Винвуд, где некогда над старыми угодьями и садами веял зефир, а теперь интересующий их Игорь завел художественную студию с телефоном, зарегистрированным в «Желтой книге», они с Джоном воспринимают по-разному. Винвуд граничит с Овертауном, и Нестор смотрит на него глазами копа: убитая промзона с полуразваленными пакгаузами, не подлежащими восстановлению… так же, как и этот пуэрториканский крысятник с мелким ворьем. А вот Джон видит в нем любопытный социальный феномен Майами конца века… «артистический квартал». Они как грибы растут! СоХо в Нью-Йорке… СоВа в Бостоне… Даунсити в Провиденсе, штат Род-Айленд… Шоко-Слип в Ричмонде, штат Вирджиния… И все по одной схеме. Какой-нибудь предприимчивый застройщик скупает землю со старыми развалюхами, а потом созывает художественную братию… талантов или нет, без разницы… предлагает ей лофты по смешным ценам… главное, пусть все знают, что возник новый квартал для богемы, и через три года, а то и меньше… посторонись, народ попер!.. хлынут толпы образованных состоятельных людей, ностальгирующих по классовому дну и жаждущих вдыхать запахи Искусства и высоких ценностей посреди общего убожества. В Винвуде даже пальмы смотрятся богемно… какие-то потрепанные, убогие. А этим другого и не надо. Зачем им красивые аллеи, обсаженные величавыми деревьями, которые не струят Красоту над мерзостью запустения?
Нестор и Джон Смит поднимаются грузовым лифтом в студию под крышей трехэтажного склада, переоборудованного в кондоминиум. Все лифты здесь грузовые, а в лифтерах – мрачные неразговорчивые мексиканцы. Этим нелегалам меньше всего хочется привлекать к себе внимание. Что до ностальгирующих по всякой мерзости, то они полюбили грузовые лифты, несмотря на их допотопную громоздкость и медлительность, за все ту же ауру… надрывный вой лебедки, пытающейся преодолеть инерцию… каменные лица лифтеров. Нестор держит в руках цифровую камеру, оснащенную всякими измерителями и приспособлениями, каких он сроду не видел. Он поднимает ее перед собой, как головоломку.
– И что мне с этим делать? Я даже не знаю, куда надо смотреть.
– Никуда не надо, – успокаивает Джон. – Увидишь вот здесь картинку – нажмешь на кнопку. Можешь вообще забыть про картинку, просто жми на кнопку. Все, что от тебя требуется, это легкий шум. Ты должен производить впечатление фотографа.
Нестор качает головой. Его бесит, когда он не понимает, что делает… и его бесит, что не он, а Джон Смит руководит операцией, пусть даже в доме престарелых у него неплохо получилось. Это Смит настоял на фальшивой камере! Он позвонил Игорю по указанному в справочнике телефону и, представившись репортером из «Геральд», сказал, что редакция поручила ему сделать материал о всплеске интереса к реалистическому искусству в Майами и что он обращается к Игорю как к известному специалисту в этой области. У того взыграло тщеславие, и ему так захотелось выйти из тени, что он сразу поверил, притом что его работы засветились всего на двух выставках, к тому же малозамеченных. Да и ни о каком таком «всплеске» говорить не приходится. Если на то пошло, никакого редакционного задания Смит не получил, и фотографа ему бы никто не дал. Впрочем, сейчас он и сам не хочет лишний раз светиться. Рановато. Сначала надо собрать факты.
Черт, даже подняться наверх без заморочек не получается. Лифт тяжело дергается… Мексиканец вертит движок взад-вперед, чтобы выровнять уровни кабины и этажа. Ностальгирующие по всякой мерзости обожают эту дерготню… вот она, реальность… Еще двери не открылись, а в нос уже ударило скипидаром! Кое-кому этот запах, может, не нравится, но попробуй что-нибудь сказать. Ясно же, что в лофтах работают художники, а где художник, там и скипидар. Ты в артистическом квартале, дружище! Так что принимай как должное и считай, что это дух высокого искусства посреди всякой мерзости.