Чтение онлайн

Можно подумать, люди с университетским дипломом умнее других. Он знавал немало придурков со степенью бакалавра и даже мог бы издать справочник «Образованные лузеры». Но правда и то, что они нахватались… всякого такого, что помогает поддержать умный разговор. Магдалена это называла «музейный треп», на чем он и погорел. Ему же не хватало… он обрывает себя, чтобы не думать о Магдалене. Сейчас его больше волнует Жислен, которая поставила его на место… в мягкой форме и тем не менее… И он должен стоять перед дурацкой картиной с покаянным видом, как наказанный мальчишка? Черта с два! Рот у него открылся прежде, чем он успевает себя проконтролировать:

– Я здесь не для того, чтобы восхищаться искусством. Меня сюда привело расследование.

– Рас… следование? – Жислен пытается аккуратно подыскать правильные слова. – Мне казалось, что вас…

– Отстранили от дел? Вы это хотели сказать? Да, официально я отстранен от дел, но здесь я веду частное расследование. Как раз в связи с картинами.

Широким круговым жестом он включает сюда как бы всю экспозицию. Нестор понимает, что ему не следует раскрывать карты, но только так можно похоронить «веху» и весь этот бред. Он наклоняется к ее уху и тихо говорит:

– Все, что висит в этих залах, – фальшак.

– Что? – поднимает брови Жислен. – Что значит «фальшак»?

– Иными словами, подделки. Хорошие, насколько я понимаю, и тем не менее подделки. Все до одной.

Нестору нравится испуг на ее лице. Есть шок. Действительно ли он palurdo, теперь уже не так важно. Он поднял тему на тот уровень, где историки искусства выглядят крохотными мотыльками и насекомыми.

– Боюсь, что так, – подтверждает он. – Это подделки, я знаю человека, которому Королев дал такое задание, и я был в студии, где их изготовили. Мне осталось только представить доказательства. А если фальшак… – Он поводит плечом, словно говоря «то незачем рассуждать о том, какая это веха».

Получила?! На фоне важного заявления частного сыщика ее отповедь теперь выглядит глупой девичьей выходкой… И лишь сейчас он осознает, что не имел права раскрывать карты. Из-за оскорбленного тщеславия доверил важнейшую информацию студенточке, которую даже толком не знает. Неправда! Знает. Она честна, и ее мотивы прозрачны. Ей можно доверять. Он это понял с первой минуты. И все же… раз уж он совершил такую глупость, надо сразу расставить точки над i. И Нестор говорит, сопровождая свои слова Полицейским взглядом:

– Только это между нами, вы поняли? – Взгляд стража порядка возымел-таки свое действие.

– Да, – пищит, чуть не всхлипывает она. – Я понимаю.

Ему становится стыдно. Продолжать в такой жесткой манере – значит отдалить ее от себя и утратить ее доверие. И он улыбается во весь рот.

– Извините. Это прозвучало слишком… слишком серьезно. Я вам абсолютно доверяю. Я понял с самого начала… – Он прикусывает язык. С самого начала… что? Приходится резко менять направление. – В общем, вы поняли, что привело меня сюда. Я решил, что мне надо увидеть все своими глазами… и увидеть вас. То, что вы здесь, значит для меня необыкновенно много.

Он смотрит на нее с любовью, совершенно искренней. Рядом с ней он чувствует себя в раю. Впервые в голове пронеслось: «Я влюбился». !Mierda! Телефон! Поставленный на вибрацию, мобильник скачет у него в кармане. Джон Смит. Нестор закатывает глаза к потолку, дескать, сама понимаешь, и удирает в коридор, а там, прикрыв трубку обеими ладонями, сипит в мембрану:

– Камачо.

– Нестор, ты где? Судя по твоему голосу, тебя закопали под грудой песка.

– Я в музее. Подумал, что надо на них самому взглянуть… понимаешь, о чем я…

Джон не дает ему договорить.

– Нестор, послушай. Со мной связался Игорь. Он в трансе. Он ознакомился со статьей… или его ознакомили.

– Только сейчас?

– Кто-то ему позвонил. Я сомневаюсь, что Игорь или его друзья читают по-английски. Короче, он сильно возбудился. Сначала я подумал, что он на меня злится, но даже если так, это дело десятое. Он трясется от страха. Он думает, что Королев возьмет его за горло. Всерьез думает. Он боится, что ему устроят засаду… чтобы убить, отправить на тот свет. Он уверен, что они уже следят за его домом. Хотя никого не видел из окна и ему никто пока не угрожал. Паранойя в чистом виде. Я ему: «Вы считаете, что он возьмет вас за горло только за то, что вы потешались над его картинами?» Он долго молчал, а потом: «Не за это». А дальше – самое интересное: «За то, что я их написал». Тут и мне досталось: «Зачем вы рассказали про то, как я писал картины с завязанными глазами? Вы меня подставили! Вы практически указали им на меня!» И все такое в том же духе. Нестор, у него крыша поехала. Но он сознался!

– Прямо так и сказал, что он подделал картины? А свидетели вашего разговора были или это твое слово против его?

– Ситуация – лучше не придумаешь. Я записал наш разговор на пленку… с его согласия. Я ему объяснил, что в его интересах – задокументировать развитие событий.

– Но разве он не сознался в совершении подлога?

– Ну, сейчас это последнее, что его беспокоит. Он опасается расправы. К тому же, по-моему, он до смерти хочет, чтобы весь мир узнал о его талантах.

:::::: Jesu Cristo.:::::: Энтузиазм Джона Смита, его радость охотника, предвосхищение журналистской бомбы. Нестор даже испугался.:::::: «до смерти»::::::

Caliente! Caliente, крошка… Caliente! Caliente, крошка. Неслабый fuego под твоей каха-чиной :::::: Господи! Который час?:::::: Нестор перекатывается на постели и, схватив айфон,::::: Пять тридцать… mierda!:::::: раздраженно гаркает в трубку:

– Камачо!

– Нестор? – удивленный голос на другом конце. Женщина отказывается верить, что этот недружественный, чтобы не сказать звериный голос принадлежит Нестору Камачо.

– Да, – подтверждает он тоном «сгинь».

Едва слышно, сдерживая слезу, женщина начинает:

– Прости меня, Нестор, я бы никогда не позвонила тебе в такое время, если бы не обстоятельства. Это я… Магдалена… – Голос срывается. – Ты один… можешь… мне… помочь!

:::::: Это я… Магдалена!::::::

Воспоминание проскочило, не уловленное радаром, и разбежалось по нервной системе, даже не оформившись в связную мысль… фьють… Магдалена дает ему отставку в Хайалии, прямо на улице, и срывается с места на невесть откуда взявшемся «БМВ», аж покрышки заскрипели, и быстро, так, что передние колеса на мгновение отрываются от земли, скрывается за поворотом. Поди догони. Воспоминание, несмотря на его скоротечность, окончательно уничтожило все его чувства к ней, включая симпатию… в пять тридцать утра.

– Нестор?.. Ты на связи?

– Да, – отвечает он. – Согласись, это довольно странно.

– Что именно?

– Твой звонок. Ладно, qu pasa?

– Нестор, это не телефонный разговор. Мы можем встретиться… выпить кофе, позавтракать?

– Когда?

– Сейчас!

– А позже нельзя? Сейчас полшестого, я в два лег спать…

– О, Нестор… Ты-ы-ы-ы мне-е-е-е ну-у-у-у-у-жен. – Ее рыдания дробят даже односложные слова. – Я не могу усну-у-у-уть. Мне стра-а-а-а-а-шно! Помоги мне-е-е-е-е-е!