Чтение онлайн

– Только не есть!
– предупредил его Баркаял.

– Что я, папуас из голодного края?
– обиделся Василий.
– Я только мысленно... Да он и невкусный... наверное.

Из часов, не торопясь, на жердочку вышла кукушка. Глянув на стрелку, запела заржавленным голосом:

Ты кукушечка, погадай-ка мне,

Ты бездетная, бесталанная...

Не успеешь погадать

Придет время умирать,

Чему быть - не миновать,

Придет время умирать

Я не стану горевать...

Стрелки сошлись. Кукушка юркнула внутрь, хлопнули ставни. Тотчас Соловей перекинулся через голову. И предстал пред нами во всей красе. Его кривой ятаган больше не волочился по земле. В зеленой рубахе, из-под которой выглядывала тельняшка, в красных шароварах и, как ни странно, ботфортах, он являл нечто среднее между бусурманином и волжским ушкуйником. На голове чернела бандана, прикрывавшая, по всей видимости, бритый череп.

Наш котишка остался перед этим бродягой обычной домашней живностью, которую любящие хозяйки долгими зимними вечерами нежат у телевизора. Васька раззявил пасть и смотрел на великана без выражения нахальной сытости на лице. Я, даже несмотря на свое беспокойство, почувствовала нечто вроде морального удовлетворения.

– Выбирай, - предложил великан и сделал широкий жест, от которого пламя факелов вокруг колыхнулось.
– На кого укажешь, тот назовет нам оружие.

– Мяу-гу... могу я выбрать кого-нибудь из мур-р-зей... друзей?
– От волнения Василий сбивался на кошачий язык.

– Можешь, - великодушно предложил великан.
– Но посоветуют ли они тебе путное?..

Кот дрожащей лапой ткнул в Баркаяла. Тот, вышед на середину круга, поколебался и принял решение:

– Предлагаю сторонам сразиться самым жестоким и самым сильным оружием из всех доселе известных.

– Это ядерными боеголовками?
– тихо спросила я Лукоморьева.

– Чем можно убить за глаза?
– возгласил Баркаял.

Зрачки его в прямом смысле метали молнии.

– Бактериологическое оружие?
– предположил великан.

– Против чего не может быть никакой защиты?

– Лазер!
– ухмыльнулся кот Василий.

– Что поражает вмиг и не дает осечки?..

– Дубина!
– воскликнул Соловушка.

– Что взрывается и производит страшные разрушения?..

– Динамит. Тротил. Гексоген.

– Чего нет необходимости переправлять контрабандой?..

– Веревку для удушения.

– Что заставляет мучиться сильнее, чем удушье?

– Электрические провода!
– вякнул какой-то садист из местных.

Баркаял замер, медленно оглядел собравшихся.

– Кто скажет, что равно всем этим орудиям казни?

Молчание.

– Хорошо, - начал подсказывать Баркаял.
– Что убило Сократа?

– Яд цикуты, - ахнула Ингигерда.

– Нет!
– покачал головой Баркаял.
– Чтобы убивать этим оружием, не нужно разбираться в ядах, уметь смазывать затвор или знать принцип деления ядра. Здесь ничего не нужно, кроме одного - желания убивать...

– Что же это?
– прошептал кто-то благоговейно.

– Слово!
– сказал Баркаял.

– Мы будем сражаться словом?
– переспросил великан.
– Это как? Размазать друг друга оскорблениями и ругательствами? Смешать с грязью поминанием грехов всех предков до седьмого колена? Стереть с лица земли компроматом?

– Слушай, что ты затеял?
– растерялся кот.
– Из таких боев никто не выходит с победой.

– Нет, все будет по-другому, - успокоил испуганных противников Баркаял.
– Кто расскажет сказку правдивее, тот и победит.

Ингигерда захлопала в ладоши.

– Кинем жребий, кому начинать, - промурлыкал и кот.

"Баркаял, похоже, спас его побитую молью шкуру", - подумала я.

Баркаял достал из кармана все ту же монету. Я узнала ее по отсвету.

– Орел - да, решка - нет.

– Чего - да и чего - нет?
– спросил великан.

– Выпадет "да", стало быть, тебе первому говорить правду, - разъяснил кот.
– "Нет" - значит, не мне, то есть тебе же.

– Ага, - кивнул разбойник. Видимо, в результате только что состоявшейся мозговой атаки он получил контузию и слегка утерял способность соображать.

– До первой крови, - предупредил Василий.

– А я без крови-то и сказок не знаю, - расстроился Соловей.

– Тогда былину, - махнул лапой Василий.
– Ты у нас столько времен пережил.

– Былин тем более без крови нет, - вздохнул Соловушка.
– А давай-ка я свистну...

– Брейк, - прервал Баркаял на правах судьи, - брейк, ребята. Свистать и петь не разрешается. Давай ты, Василий. Пусть Соловей Батькович с мыслями соберется.

– Эх, златой цепи на дубе нету, - посетовал Василий.
– Ну да ладно.

Вздохнув, он уселся на корточки, и перед ним, едва не опалив усы, вдруг из ничего вспыхнул костер. Василий уставился на огонь своими большими, как блюдца, глазами. Его и без того узкие зрачки сузились совсем, до нитки.

– Сказка моя нового времени. Даже новейшего, - предупредил кот.
– Все совпадения с реальными событиями и лицами случайны.

Сказка о первой любви

Важно, чтобы молоток был тяжел и надежен. Часы разбивать правильнее всего молотком. И лучше это проделывать вечером, примерно в шесть.

Именно так и поступила Алена.

Она расколотила их искренне и самозабвенно.

Дребезги жалобно звякнувшего механизма брызнули в стороны, пружина подпрыгнула со слабым стоном, колесико покатилось по паркету.

Она дунула в нависшую челку. Победно пнула раскуроченный механизм и вышла из комнаты, хлопнув дверью. Аккуратно, чтоб не помять конспекты, уложила в рюкзак орудие своего преступления.

Перекинув рюкзак за спину, с чувством легкого сомнения встала на пороге.

Да нет, она достаточно узнала Николу.

В небольшом клубе он играл на гитаре. Изучал историю, носил темные очки и кепку задом наперед. Маскировка, которая не помогла.

Пальцы сновали по грифу взад-вперед, как челноки. Поклонницы гудели у сцены роем возбужденных пчел.

Его команда уже поснимала гитары и заканчивала путаться в шнурах. Клуб едва отбушевал. И готовился бушевать снова.

Какие-то крашеные, как яйца на Пасху, ребята вспрыгнули на невысокую сцену и занялись своей аппаратурой.

– Классно играешь!
– В душном баре Аленушка хлопнула его по плечу. Мож-но счас при-сое-диниться?