Голос вражды
Шрифт:
В мирное время жрецы бы уже подняли бунт, грозящий смене правящей семьи, какие случались в прошлом. Теперь же, заглядывая в глаза магистров и инсифор, Донтас видела принятие. Все были в ужасе от новостей с севера. Их можно было понять, ведь враг на пороге – проблема, куда как более важная, чем политические аспекты жизни общества. Как бы то ни было, отмена экзаменов не означала, решения вопроса с должностью покойного Вирихара. Когда король заговорил о нем, то юная инсифора сразу поняла, что место уже продано.
Симрекс даже не попытался сочинить мало-мальски ловкое объяснение своему выбору, а просто назначил на должность Интисанту. Мерзкий чванливый ублюдок, скрывавший свое происхождение, был одним из вероятных кандидатов, но наименее одаренным. Зато обладал сомнительными родственными связями при дворе, что, ожидаемо, пошло на пользу его карьере.
В тронном зале повисло напряженное молчание. Новоиспеченный магистр вышел вперед, преклонив колено перед королем, а потом снова был нарушен обычай. Инсифор должен выбрать себе второе имя из тех, что предложат ему магистры, у которых он учился.
Король Симрекс встал со своего трона и, подойдя к Интисанте, опустил руку на его голову, благоговейно произнеся:
– Поздравляю тебя, новый магистр. Да услышат о тебе все верные подданные Солмниса в этот черный час! Пусть с твоим назначением воспрянет и воинство наше! Нарекаю тебя Интисанта Свет надежды!
Такого перебора в лицемерии, Донтас не ожидала, даже от скудоумного короля. Вокруг послышались отдельные аплодисменты, но подобострастие перепуганных солов, не могло затмить их же удивление. Симрекс явно собирался извлечь пользу из всеобщего горя, что было преступно, и даже Донтас это понимала. В момент, когда королевству нужны сильные магистры, коррупцию вполне можно было трактовать, как измену родине, но почему-то все молчали.
Ненависть перехватила ее горло стальной рукавицей, от чего пальцы рук девушки механически сжались. Магистр Интисанта Свет надежды обернулся к толпе и, сверкая улыбкой, отвесил глубокий поклон. Когда он поднимал голову, Донтас перехватила его взгляд. Сколько же надменности и превосходства в нем было! Он от души наслаждался своей победой, и смотрел на девушку, как купец на базаре, оценивающий на вещь, которую собирается по дешевке купить.
– Подлая тварь! Это он устроил покушения, – раздался шепот в голове инсифоры. – Он чуть не угробил меня и нанял того душегуба, что подстрелил Олибутти!
Девушка вздрогнула и застыла, прислушиваясь к ощущениям.
– Теперь ты говоришь со мной? – обратилась она мысленно к самой себе, впрочем, не ожидая услышать ответа.
– Убей его! Убей! Убей! Убей! – раздался снова полный безумия голос.
– Они подстроили два покушения, и думали, что я уже мертва, отдавая должность. Убью, – неожиданно для себя согласилась Донтас. – Но нам надо все спланировать. Если поймают, то по законам военного времени произойдет немедленная казнь.
Наша суть
– Справа! Пригнись! – что есть сил, завопил я, ныряя под укрытие из замшелого валуна.
Нестерпимо яркий и белый, как молоко, поток света на миг ослепил меня. Послышался чудовищный грохот, за которым последовал очередной удар. По моим пальцам пробежала дрожь отката чужого заклинания. Жрецы знали, как пользоваться своей cилой и, как избегать ее неприятных проявлений.
– Интересно, как ему это удается? – подумал я восхищенно.
Противник не только перенаправил часть, возвратного удара своего заклинания на меня, экономя собственное здоровье. Фактически ему удалось, зацепить нас не напрямую. Противодействие, вызванное возмущениями атмосферы, после использования силы вернулось не к тому, кто ею воспользовался, а к другому обладателю дара. Поразительная находка солнечного жреца моментально породила в моем сознании с дюжину возможных применений, в числе которых самым очевидным была разведка.
– Не знаешь, где засел враг? Не беда. Бей наугад и лови направления, куда утекают отголоски силы. Вот, гады! – прошипел я, сплюнув под ноги кровь из закушенной губы.
Новой атаки так и не последовало. На той стороне леса решили немного сбавить обороты. Перед глазами все еще мельтешили разноцветные сполохи, но медлить уже было нельзя. Проморгавшись, я осторожно высунулся наружу. Участок земли, по которому пришелся удар неизвестного мне солнечного жреца, все еще дымился. Фуркоди застыла неподалеку, прижимаясь спиной к стволу огромного дуба, и сверлила меня глазами, полными искреннего изумления.
Магистры действительно смогли сегодня превзойти наши ожидания. Пока воинство Сагини Канемуста лениво выстраивалось в боевой порядок, походя, готовя лагерь для стоянки, идущая наперерез армия солов сделала, казалось бы, невозможное. Продолжая марш без остановок даже ночью, они атаковали наши позиции с рассветом и нанесли серию тяжелейших ударов. Жрецы больше не мешкали и не стеснялись пускать в ход всю разрушительную мощь своей силы.
Когда рассветные лучи едва коснулись наконечников их копий, солы пошли в бой. Со стороны это выглядело, чарующе и одновременно жутко. Пляшущие отблески солнца на щитах ослепляли нас с неестественной силой. Их построения, как фантомы, сменяли друг друга в раскаленном мареве, не позволяя определить точную численность и направление удара.
Герцог Сагини очень ясно увидел крах, к которому с каждой минутой катилось его предприятие, и пошел на риск. Отряд из десяти магов и шести ведьм, при поддержке роты пехоты, был направлен в ближайший лес для обходного маневра. Заигрывающие полки пехоты принялись раскачивать порядки солов, то тут, то там инсценируя переход в наступление, и в итоге добились своего – противник остановился в нерешительности выбирая направление для удара. Не давая врагу времени для раздумий, вся сила Конуманес была обрушена на солов, с присущей волшебникам Авалле находчивостью.
Завязалась битва за небо, в которой ни одна сторона не могла однозначно взять верх. Грозовые облака, появляющиеся из ниоткуда скрывали солнце, и тут же исчезали. Ярчайшие вспышки и внезапные порывы ветра, сворачивали пространство в исполинские торнадо, грозящие смертью всему живому в окрестностях. Используя возможность для нанесения внезапных ударов, в воцарившейся атмосфере всеобщей неразберихи, Сагини отдал приказ для наступления кавалерии, переходя в контратаку.
Черные рыцари Авалле с именем князя на устах обрушились на порядки солов, сминая и обращая в бегство. Со стороны ставки командования картина выглядела до нельзя ободряющей, однако вскоре из первых донесений стало известно, что кавалерийский корпус правой руки нанес удар по фантомам, которых солы услужливо подставили на острие атаки.
Представляя собой оптические фальшивки, фантомы стали отличной приманкой, обернувшейся смертью двум сотням человек. Ударившие по ним кавалеристы, осознали свою ошибку, уже проносясь сквозь ряды тающего воинства света. Искаженные рассветным солнцем миражи вспыхнули, и рыцари оказались в эпицентре пожара. Поскольку на пустом пространстве гореть было особо нечему, пламя продержалось не более пары секунд, но этого хватило, чтобы целый корпус оказался на грани уничтожения.
Преисполненный яростью барон смог себя пересилить, и не отдал приказ для общего наступления. Два армии продолжили играть друг с другом, то тут, то там, стараясь зацепить неприятеля и убить, как можно больше, минуя собственные потери.