Голоса надежды, Карюк Виктория

Голоса надежды

Карюк Виктория

Шрифт:

АВГУСТ

Базаров восклицательные знаки — Букеты гладиолусов пестры, Хозяйки, дворники, коты, зеваки Пропахли горьковатым и сырым! Укропа горки, дальше помидоры Почтенно приосанили бока, Я дыню сладкую несу и скоро Я с нею улечу на облака! Блаженство выбора, где яблоки и груши Взирают к осени пронзительно–светло Я испытаю в час, когда нарушу Всех этих форм и красок торжество!

* * *

Можно просто идти по дороге, не зная, куда Чтоб стеклянное небо разбить изумрудной слезою, Чтобы тонкой травинкой зрачка поразить города, И зеленою флейтой напиться — как будто водою… Почему же знаменами черные свечи горят, И вжимаются в грудь и под ребрами злобно хохочут, Почему же березы хрустальные в сумраке спят?! И никто, и никто, и никто разбудить их не хочет!!!

* * *

Мне кажется, — что Время — серебро, Блестящее от солнца на воде, — Так Жизнь моя дрожит среди тревог, — Не исчезая в сумрачном нигде… Мне кажется, что боль уходит в утро, Где птицы гимны светлые поют, Так тишина перетекает в мудрость, — И вот уже нам дорог Дом, уют… И слушаем их речи, улыбаясь, — И дарим детям доброту и нежность, И кажется вот так — тепло и бережно Растим, растим цветок, над ним склоняясь... Где лепестков мы видим молоко, — Появятся плоды потом легко…

* * *

Я люблю украинские песни — Но не осенью… На Рождество! Когда пудель — дворник развесит Белокурое ухо свое! А акация тоненький прутик Вновь мизинцем протянет к окну, — Примирить все мои перепутья Превратить их в дорогу одну… Обступили смутные тени — Ни гнезда, ни песни не свить, — Но выносят меня из смятенья Окончаний мягкое пенье — Интонаций ласковых нить!.. …Будет дом, будет людно и тесно, А хозяин легко смешлив И опять по–украински песню Запоет, заплетая мотив!..

* * *

Нежность — это неприкасанье, И неузнанность и невзрыв, Лишь два взгляда на расстоянье, Точка в точку, и вдруг — порыв! Там в глубинах ума смятенье Неосознанное на миг, — Нежность — это шуршат поленья, — Их огонь еще не постиг. И порою я верю в чудо, — Что потом, когда мы сгорим Бог подарит еще секунду — Когда смотрим и просто молчим…

* * *

Купать ребенка и кормить собаку, — Не это ли простое ремесло, И ведать путь, встречать судьбу без страха Когда она дождем стучит в стекло, И заставляет прятаться и плакать. Велит от невеличья своего, — Но спит ребенок и у ног собака, — И в этом жизнь — вот только и всего…

* * *

В храме ночного города Исповедь моя звучала, Неба темнели своды, Лампами звезды качались… Ветер — хмурый священник, Платье шуршит длинное, — Будет ли мне прощенье, Во тьму грехи мои сгинут? Грех лишь один, единственный Нечего мне замаливать — Встреч тех немного таинственных Любви зеленое марево. Имя твое — это скрипки звуки, Той маленькой, задумчивой скрипки, Что звучала мне в часы разлуки Под смычком Тоски–невидимки. Имя твое — в серенадах цикад, Опрокинувшихся в полночь, Иисус, любовью моей распятый, И зовущий кого-то на помощь! Имя твое в лепестках цветка Нежности цветка души моей, И поступь по цветку тому так легко Твоего удивительного имени!..

* * *

В последних листьях силуэт Давно потерянного звука… То скрипка? Может быть и нет, То в ганце мечется разлука. Вот гордо бубен подняла, Звенят и серьги, и мониста, А где-то там колокола Запели отрешенно–чисто! Туда уходят поезда, Где ты виски бинтуешь снегом, Где чутко спит огонь — беда, И крепко спит священник — небо!..

Из цикла «НА СМЕРТЬ ШУТА»

Шут и Палач всегда нежны Друг с другом и с короной, Точились издавна ножи, — Где Шут сидел у трона. Ну, Шут, повесели народ, Когда он жаждет казни, — Ты Палача который год Встречал как–будто Праздник. Глаза — как лезвия, Палач Ведь убивал с любовью, — Подкрался Шут снял маску — Плач, За шутки плата кровью… И завтра казнь объявят здесь У мраморного трона Палач взлелеет эту месть, И ублажит Корону…

Максим МАКСИМЕНКО

ОСТАПУ

«Мы живем не последний день, Мы живем не последний час, Мы живем не последний миг», — и уйдем, смеясь. А потом раскололся мир, Мы упали на твердь небес, И над нами стал командир Фиолетовый бес. Наше время вели в расход, И кормили его сапогом, И коленом ему — под дых, Промеж глаз — свинцом. Мы узнали, что времени нет, Грязным прахом стало оно. Бег секунд, течение лет, — Все одно. Каждый день, как последний день, Каждый час, как последний час, Каждый миг, как последний миг, — И тогда Бог спасет нас.

САШЕ

Костлявая, что ж ты не рада? Ты все получила сполна — Расколота плоть винограда Морозным дыханьем до дна. Бурливые вымерзли реки, И лопнула хрупкая сталь… Но вновь на свинцовые веки Тяжелая сходит печаль. Из ада крылатых кочевниц За ним ты спустилась сюда. Ты всех победила наперсниц–соперниц, Он будет твоим навсегда. Его забрала ты весенним, Упругих, упрямых кровей, Но нет почему-то веселья В безгубой улыбке твоей. Чего тебе, старая, надо — Тут долго не нужно гадать: Сквозь грозди моих виноградов Костлявую руку подать. И мне не сбежать и не скрыться, Пусть даже хотел бы сбежать… Костлявая плачет: не спится В земле ей холодной опять.

ВАСИЛИЮ ПТИЦЫНУ

Летальный день, и бред, и мрак, И стаи бешенных собак По кружевам осенних свор Опять заводят разговор. Опять я болью прекращен, Опять я миром предрешен. Опять в подвале живота Сквозит собачья нагота. И костью в горле — немота, Кинжалом в сердце — маета. Опять в поэзии двора Над миром царствует дыра. Я бывший странник, мертвый шут, Меня ни здесь, ни там не ждут, Пусть древен мрак, пусть древен свет, — Моих собачьих больше лет. И в смутном облике игры Мне подчиняются миры.

1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11-35

Поделиться с друзьями:

Чтение онлайн

КНИГИ

АВТОРЫ

ЖАНРЫ

Деловая литература

Детективы

Детские

Документальная литература

Дом и Семья

Драматургия

Жанр не определен

Компьютеры и Интернет

Любовные романы

Научно-образовательная

Поэзия

Приключения

Проза

Прочее

Религия и эзотерика

Справочная литература

Старинная литература

Техника

Фантастика

Фольклор

Юмор

Голоса надежды

Карюк Виктория

Шрифт: