Чтение онлайн

Напряженное внимание, все взоры устремлены на Мангольфа. Терра в одиночестве пил шампанское бокал за бокалом, корча гримасы.

Сестра растерянно смеялась.

– Друг моей юности самым невероятным образом опустился, - сказал Мангольф глухо и скорбно, наморщив лоб.
– Как именно? Мне не хочется говорить это вслух. Господин Куршмид покажет вам все наглядно.

Оба художника уже держали в руках снимки карусели. Они вытаращили глаза и передали фотографии дальше. Только после этого они фыркнули в салфетки, между тем как Пильц и Ланна неохотно вникали в серьезность положения. Сестра высмеяла их.

– А я-то? Я даже с уличными певцами выступала. Это честно заработанные деньги.
– Она потянулась, и глаза у нее стали словно хмельными. Богач Пильц не мог устоять, он признал, что и владелец карусели честно зарабатывает свой хлеб.

– К сожалению, нет, - сказал Мангольф. Они ждали дальнейшего уже с неудовольствием. Он почувствовал это.
– Я всем в тягость своей щепетильностью в вопросах морали. И себе самому тоже.

Все видели его внутреннюю борьбу. Губы сжаты, виски пульсируют, и глаза закрыты, - таким сидел Мангольф перед лицом всего света. Он хотел заговорить и не смог: поднес руку ко лбу и взглянул на друга последним, молящим, страждущим, покаянным взглядом, потом поборол себя и заговорил.

– Мой друг живет на средства женщины, - сказал он сухо.
– Он сам сознался мне.

Все стулья отодвинулись. Кольцо ужаса окружило Терра, который пригнулся и оскалился.

– Кончено, - сказал граф Ланна с робким сожалением.

– Благодарю вас.
– Пильц протянул Мангольфу руку.

В этот миг общее внимание привлек к себе Куршмид. Он круто поднялся, хрипя, как будто кто-то душит его. Глаза его блуждали от Мангольфа к Терра. Вдруг он закрыл лицо руками и, дико взвыв, бросился бежать.

Оба художника восприняли это комически, двум же другим господам его поведение показало, как неуместны всякие крайности.

– Это не должно служить нам помехой, - сказал Пильц решительно и чокнулся с сестрой. Выпивая бокал, она переглянулась с братом, после чего бросилась на шею Пильцу. Он попытался обнять ее, но она высвободилась.

– Не хватало еще, чтобы вы порвали мой жемчуг! Это подарок князя Иффингена. Я получаю из княжеской казны пожизненную ренту. Клаус, сколько тебе нужно?

– Это многое меняет, - заметил Пильц.

– Не возражаю, - сказал граф Ланна и радостно подвинул свой стул на место Мангольфа, который сидел теперь в тени, позади Леи.

Мангольф убитым взглядом, словно удар получил он, смотрел на ее ярко освещенные волосы и шею, на игру ее рук, отстранявших и манивших. Она стала еще развязнее.

– Я привлеку к вам в театр всю золотую молодежь.

Брату послышался в ее интонациях звонкий пустой голос женщины с той стороны.

– Дитя мое!
– крикнул он громко.
– Ты в трико? Так потанцуй!
– Он захлопал в ладоши.

Она и в самом деле встала.

– Господин доктор Мангольф, за рояль!

Он послушался.

– "Тристана"!
– потребовал Терра.

Мангольф заиграл вальс, и Леа, закинув голову, скользнула руками вдоль платья, будто сбрасывая его. Мужчины пришли в восторг, будто увидели ее нагой; один граф Ланна посмотрел на нее, словно не желая верить этому.

– Сперва договор!
– сказала она в такт вальсу.

– Идет!
– сказал Пильц, взял у Терра договор и подписал.

Терра вытащил его из-под рук богача и бережно сложил, бросая по сторонам вызывающие взгляды. А затем разорвал договор.

– Правильно, Леа? Нам довольно победы!
– Он позвал кельнера. Пильц хотел заплатить за шампанское, хотя бы частично, но Терра и слушать не стал.

– Господа, за то, что я заказывал, и платить буду я, - заявил он строго и внушительно.

Сестре он сам помог надеть манто. В коридоре Мангольф сказал ему на ухо, сдавленно:

– Я должен был так поступить.

– Знаю, - сказал Терра.
– Тебе было указано свыше. Не забудь, завтра в пять.

Из переулка выскочил Куршмид, он остановил Терра. Мангольф, воспользовавшись задержкой, пошел с Леей вперед.

– Я все знаю, - пылко зашептал Куршмид.
– Хотите, я стану перед вами на колени?

– Я не заметил, чтобы вы много пили.

– Я жертва трагического недоразумения.

– Да говорите же, наконец, как в реалистической роли!

– Я прошел черным ходом. Пильц жалуется, что вы одурачили его. Нет, никогда в жизни не стали бы вы толкать сестру в его объятья! Но предательство вашего мнимого друга было так дьявольски подстроено, что я едва не рехнулся, когда понял, куда меня вовлекли. Вы, кого я считал самым распутным человеком под солнцем...

– Вы льстите мне.

– ...оказались благороднейшим из всех. Вы проходите через жизнь с неутолимой жаждой нравственного совершенства.

– Почем вы знаете!..
– Терра пристальнее вгляделся в актера. У него были синеватые круги под глазами, переносица отливала белизной.

Мангольф шел впереди с Леей, но на полшага отступя, как Куршмид с братом, и умоляюще склонялся над полями ее шляпы. Она бросила через плечо:

– Почему вы ни разу не приехали? Скажите мне причину, за которую я могла бы ухватиться.

– Подумайте хорошенько, - сказал Терра Куршмиду.
– Ведь я все-таки беру деньги от ярмарочной девки, вы сами видели.

– А кто знает, для кого вы берете их? Я знаю! Для вашей сестры: вы купили ей фальшивый жемчуг, чтобы она получила ангажемент.

– Вы меня прямо пугаете своей проницательностью!

Мангольф тем временем говорил Лее:

– Ну, а если я в самом деле боялся, что вы повредите моей будущности?

– Я добьюсь успеха!

– Тем более. Такие успехи, как ваши и вашего брата, пагубны, к ним относятся с подозрением. Вы не знаете борьбы. Почему я люблю тебя?

– Потому что ненавидишь его, - сказала сестра.

Куршмид заклинающим жестом протянул руки:

– Отныне я ваш друг, с этой минуты я предан вам телом и душой. Проживи я хоть восемьдесят лет - я ваш друг неизменно!

Терра пожал протянутые руки, заглянул ему в глаза и молча пошел дальше. "Так приобретаются друзья", - подумал он.

Мангольф говорил Лее у дома, перед которым она остановилась:

– Ты никого другого не любишь, я знаю.

Она беспечно засмеялась; тогда он стал теснить ее к подъезду и при этом коснулся грудью ее груди; ей пришлось откинуть назад голову.