Чтение онлайн

Графиня огляделась.

– Книга, вероятно, осталась внизу.

– Вот она, - сказал Терра, незаметно вытаскивая книгу из ее кармана. Он читал так хорошо, что граф Ланна все глубже погружался в кресло. Но вот он стряхнул с себя блаженное оцепенение:

– Не прерывайте, читайте дальше! Вы читаете слишком выразительно, в ущерб музыкальности.

– Я мало музыкален, - сказал Терра и взглянул на графиню. Она держала указательный палец у нежной щеки и морщила лоб.

Посол, кряхтя, разбирал на столе бумаги.

– Мне пришлось услать до завтра своего личного секретаря. Читайте дальше, молодой человек!.. Куда он задевал документ FH шесть тысяч двести тридцать пять?
– Посол искал в поте лица.

Вдруг из соседней комнаты появился Мангольф. С изящным поклоном он протянул требуемую бумагу. Он нашел ее в комнате рядом, на письменном столе секретаря. Все лежит открытым. Чтобы документ не попал на глаза посторонним, он позволил себе...

– Черт побери!
– сказал посол и, не отрываясь от документа, добавил: Мой секретарь никуда не годится. Вы референдарий?

Тут постучали в дверь. Мангольф пошел открыть, как будто бы он уже состоял на службе.

– Это курьер, - доложил он.

Несмотря на свое нетерпеливое ожидание, посол, казалось, был недоволен, что надо заняться делом. Он кивком велел Мангольфу провести курьера в комнату секретаря. Затем сам проследовал туда.

Терра прочел еще одну строфу и при этом хмурился, чувствуя себя смешным. Но, подняв взгляд, он увидел на ее лице не насмешку, а гнев.

– Вы бестактны. После того, что я говорила вам, вы не смели попадаться мне на глаза.

– Я все забыл. Я помню лишь то, что вы мне разрешили.

Ответом был сердитый взгляд. Затем она отвернулась, и Терра продолжал читать вслух. Дверь в соседнюю комнату была полуоткрыта, оттуда слышался шелест бумаг.

– Вы завладели всеми моими мыслями, - сказал Терра между двумя стихами и вскинул на нее пламенный взгляд. Она резко отшатнулась, потом прикусила губу.

– Это был чистый случай, - заявила она.

– Нет, графиня. Случай не внушил бы мне храбрости представиться вашему отцу.

Тут глаза ее впервые улыбнулись и блеснули умом. Тогда он сказал тем же тоном, что на карусели:

– Кстати, вы этого ждали.

– Ловко. Вы многого достигнете, - заметила она снова вызывающе. И в ответ на его гримасу: - Если пожелаете.

– У меня могла бы быть одна только причина желать...
– И он подался вперед.

Она не пошевелилась и сидела, дерзко улыбаясь.

– Не говорите какая! В нашем знакомстве это была бы первая банальность.

– Все, что дает счастье, - банально.
– С этим он поднялся. Когда граф Ланна вернулся, он стоял почтительно в стороне.

Посол отер лоб и с облегчением опустился в кресло.

– Вы заперли там?
– обратился он к Мангольфу, вошедшему вслед за ним. Кстати, милый доктор, пусть все это будет погребено в вашем сердце!

Мангольф приложил руку к сердцу. Посол совсем успокоился, он велел налить в рюмки ликеру и предложил сигар. Терра наблюдал за усердствующим Мангольфом, который увиливал от его взгляда; сам он уселся напротив посла, расставив ноги, положив руки на колени, и заговорил громко, в нос:

– Если бы вы, ваше сиятельство, разрешили мне, человеку низкого рождения и совершенному профану, выделяющемуся из misera plebs* разве что своим почтительнейшим преклонением перед особой вашего сиятельства, - так вот, повторяю, если бы вы разрешили мне задать краткий вопрос, то я осмелился бы спросить: для чего существуют дипломаты?
– И так как посол только мотнул головой: - Я сознаю, что решительно недостоин развить свою мысль более подробно.

______________

* Жалкая чернь (лат.).

Вид у него был самый смиренный. Граф Ланна проявил снисходительность.

– Вы, вероятно, принадлежите к категории тех молодых людей, которым хотелось бы, чтобы даже международные договоры открыто обсуждались в парламентах.
– Несмотря на возмущенный протест Терра, он продолжал с той же мягкой авторитетностью: - Молодое поколение необыкновенно самоуверенно, что я лично даже весьма ценю. Мы имеем счастье жить в государстве, где ни один талант, повторяю, ни одно полезное дарование не пропадает без пользы.

Мангольф понял теперь, откуда молодой граф заимствовал свои разглагольствования. Приводя в порядок разбросанные бумаги, он поклоном вбок подтвердил, что не сомневается в правоте его сиятельства. Граф Ланна все-таки пустился в пространные пояснения специально для глубоко взволнованного Терра, который благоговейно внимал поучению свыше, от усердия раскрыв рот и водя по губам языком.

Гласность международных договоров, так поучал граф Ланна, - это требование демократии. Ее последнее, завершающее требование. Но какова ее собственная суть?

– Я ценю демократию. Однако кому не ясно, что она бесцеремоннее, жаднее, грубее более или менее ублаготворенных представителей к счастью пока неколебимой императорской власти.

Посол поднялся, обошел вокруг стола и, говоря, разбрасывал правой рукой лежащие на нем предметы; голос его из плавного превратился в крикливый:

– Господа! Вы еще, пожалуй, будете свидетелями того, как придут в губительное столкновение выпущенные на волю инстинкты различных наций. Мы пока обуздываем их. Империя - это мир{77}.

Терра почел уместным сидеть смирно и молчать. Мангольф спросил деловым тоном:

– Документ FH шесть тысяч двести тридцать пять связан с оккупацией пункта..?

– Совершенно верно. Мы посылаем туда войска.

– Империя - это мир, - убежденно повторил Терра.

– Игру ведем мы!
– сказал завтрашний руководитель государственной политики и сделал в воздухе жест фокусника, развертывающего веером карты. От удовольствия по поводу собственной ловкости рук у него даже появилась ямочка.

Вдруг он припомнил, что у него назначено свидание. Попросту он осознал, перед какой ничтожной аудиторией расточал образцы своего искусства. Он наспех, холодно попрощался и крикнул уже из коридора:

– Алиса, я тебя жду.

Мангольф поспешил за ним; он понимал: за ним любыми правдами и неправдами, сейчас - или никогда! Терра оглянулся, графиня стояла к нему спиною. Он подошел и стал настойчиво что-то нашептывать ей через плечо. Она не отвечала; он чувствовал, что она дрожит. Но дверь была открыта, он не решился закрыть ее и вышел.