Чтение онлайн

– Я простился с Леей, - заявил он с ударением; и на молчание Мангольфа: - Полюбуемся пейзажем!
– После чего оба молча стали следить из-за пелены мокрого снега, как серые льдины движутся по реке, берегом которой они ехали.

Стало темнее, раздался собачий лай.

– Мы в парке, - объяснил Мангольф, и Терра заметил, что они едут уже не по сосновой просеке, а по буковой аллее. Усыпанная сухой листвой аллея кончалась перед высоко поднятой террасой. У Терра создалось впечатление громады из блеклого камня, уходящей куда-то в сумеречную даль. Но экипаж повернул, остановился сбоку, и дом оказался совсем простым, снизу оштукатуренным, сверху бревенчатым, с гонтовой крышей, полы и лестницы вытоптанные, как в старом деревенском трактире. Наверху квадратная прихожая, три двери, а между ними, в свете висячих керосиновых ламп, старинные фамильные портреты, какие бывают в домах средней руки.

– Напротив живет Толлебен, я налево, ты направо, - пояснил Мангольф и открыл вновь прибывшему его дверь.

В комнате он увидел разрозненную обстановку старого жилья, но на постели вышитое белье и шелковое стеганое одеяло, - все это он постарался запечатлеть в памяти. То были предметы из ее окружения, то был завоеванный им угол под ее кровлей.

Он подошел к окошку под самым коньком крыши, отдернул красную занавеску и выглянул в ночь, чтобы полностью ощутить, где он находится. Неожиданно к нему донесся нежный аромат, на подоконнике стоял гиацинт. Он испугался, потом кровь бросилась ему в голову: она побывала здесь! Ее рука держала горшок с цветком, которым она приветствовала его, именно его! Нигде, кроме его комнаты, не было от нее этого знака внимания, сердце его отгадало: этого обещания.

Он вздрогнул, - горничная явилась доложить, что через полчаса будет ужин. Поспешно переодевшись, он сошел вниз, открыл наугад какую-то дверь и очутился в гостиной, где одинокие стенные часы раскачивали маятник. Больше никаких звуков. Кажется, кто-то сидит за столом? Он на всякий случай поклонился, но то была лишь тень, - лампу из экономии прикрутили. Пока он стоял, выжидая, ему явственно послышалось какое-то перешептывание, но не у окна. Знакомый голос шептал совсем у его уха, как на исповеди. Надо послушать! Окно растворилось, едва он его коснулся; голос доносился снаружи, вероятно с террасы.

– Как у них все ладится. Плакать хочется оттого, что жизнь может быть так проста.

– То, что быстро сладилось, по-моему, вряд ли хорошо кончится, подхватил другой.
– По-моему, нужно долго следовать за случаем, пока он не приведет нас туда, где наше место.

Вздох.

– Ты, Эрвин, только провожаешь других. Где твое собственное место, тебе неважно. Ты, как Белла Кнак, примиришься с чем угодно в жизни.

– Только не с твоим несчастьем.

– Сколько у нас общего, Эрвин! В нас сидит одинаковое беспокойство, но ты плывешь по течению, а я пробиваюсь.

– Маленькая Алиса, кто тебя так мучает, что ты плачешь?

– Никто. Не выходи из себя, тебе никому не надо мстить за сестру. В отдельности - никому. Виновата жизнь, какой я ее вижу, - обычно ее стоит лишь презирать, а нынче вечером, в виде исключения, стоит и поплакать над ней.

Пауза. Трепетно-нежный голос брата:

– Ко всему, ты вряд ли будешь способна влюбиться в подходящую партию.

– И у тебя иногда открываются глаза? Когда темно и никого нет?

– Алиса, послушай! Графиня Альтгот предостерегала меня от господина Терра. Говорят, господин Терра не таков, каким кажется. Он, говорят, интриган.

– Если бы это было так просто...
– успел расслышать Терра и захлопнул окно: позади него раскрылась дверь.

– Ах, вы тут? Я так и думала, - сказала графиня Альтгот. Пауза. Лорнет.
– Вы бесшумно проникаете в дом, вас неожиданно встречаешь в темной комнате.

– Ваши успехи, графиня, всегда сопровождались целым оркестром.

– У каждого свой метод.

– А самый удобный - это случай.

– Будто вы попали сюда лишь благодаря случаю? Поздравляю вас. Даже в театре я не встречала такой напористости.

– Графиня, вы переоцениваете меня. Такая внезапная атака! Точно моя скромная персона находится здесь на равной ноге с вами.
– После чего Альтгот отвернулась, выкрутила фитиль в лампе и заговорила совсем другим тоном:

– Вы правы. Я здесь дольше, чем вы, я могу дать вам совет. Графиня Алиса не такова, какой кажется.

– Ах, и она тоже? Как я, значит.

– Вам она, конечно, хочет казаться лишенной всяких предрассудков.

– Мне она кажется прямодушной, умной, вполне уверенной в себе...

– Этого я не отрицаю, - торопливо перебила Альтгот.
– Но едва свет даст ей понять, что этого недостаточно, как она сейчас же поставит вам в вину малейшее словечко, сказанное тайком, хотя раньше позволяла себе флиртовать с вами у всех на виду. А тогда ваши дни здесь сочтены.

Он видел, что необходимо на что-то решиться.

– Могу вам дать торжественную клятву, что за все наше знакомство я ни минуты не считал графиню Ланна не кем иным, как только графиней Лаяна.
– И с пламенной мукой в глазах: - Ее не озаряют чары шестисот или восьмисот вагнеровских представлений, и она не воплощала в себе героинь-кровосмесительниц, которые вызвали бы вновь сердечный трепет, некогда охвативший юношу с хризантемами перед вашей уборной, графиня... Раньше вы говорили: с орхидеями, - поправила она как будто рассеянно. Он понял: решение было принято верно. Веки увядающей красавицы отяжелели, угловатое, костлявое тело размякло; он протянул руки, на случай если бы она упала. Но она уже овладела собой.
– Я говорю с вами как друг, старший друг. В нашем положении, здесь, пожалуй, есть что-то общее. Титул слабо оправдывает в этих кругах мое прошлое.

– Ваше великое прошлое.

– Так же, как и вам, мне надо оправдать свое вторжение, держа себя как можно скромнее.
– Он еще дальше вытянул руки.
– Я во многом себе отказываю, - призналась она, оседая. Но он поспешил водворить ее в кресло, отодвинув его от света. Лишь на волосах у нее остался красноватый отблеск.
– Сколько деликатности!
– сказала она с восхищением.

Он уселся у самых ее колен.

– Глупы мы были бы, если бы вздумали стесняться, - заявил он прямо и бесцеремонно.

Тут она испугалась, в лицемерном порыве у нее вырвалось признание:

– Меня убедили, что я сделаю доброе дело, если спасу Алису от искушения.

– А! Вы приняли на себя этот крест. А кто убедил вас поступить так? Он подумал: "Тот же, кто научил вас предостеречь Эрвина от меня, как от интригана".

– Я сразу увидела, что мы с вами пара, - сказала она, снова пугаясь.

– Это по всему ясно, - подтвердил он и передвинул руки со своих колен на ее.

– Нам не в чем упрекать друг друга и давать отчет тому, кто ничего не замечает.

Совсем близко послышался повелительный голос Ланна. Альтгот торопливо поднялась.

– Уйдите отсюда! Ступайте через коридор в соседнюю комнату!

Он послушался и застал всех домашних уже за столом. Ланна, его дети, Мангольф и Толлебен негромко беседовали между собой. Мангольф недоверчиво оглядел входившего, но Ланна протянул ему обе руки и шумно перевел дыхание, словно у него давило под ложечкой. Прием, оказанный молодой графиней, был задумчив, серьезен, еще овеян той глубокой тоской, что из темноты ночи дуновением коснулась его заблудшей души. "Где я был после этого? Что сейчас произошло?" Он опустил перед ней взор. Но тотчас почувствовал, что согласится решительно на все, только бы жить под взглядом этих глаз.